Ту, которая умела понять его сарказм и не дуть губы, как делала когда-то Пэнси.

Ту, которая не проявляла жалости к нему, как обычно делал Блейз. Даже сегодня, выбив Малфою челюсть, он смотрел на него такими глазами, в которых словно умерла надежда. Он все проебал!

Малфой хотел видеть ту, которая была все это время рядом, в отличие от Тео, даже несмотря на то, что они совершенно не уживались вместе. Они, как черное и белое, цапались по каждому поводу, вгоняя друг друга в истерическую агонию. Но она, сама того не осознавая, была его светом. Ярким и бесячим, режущим глаза. Как солнце, когда смотришь на него в полдень жаркого июльского дня. Такое далекое, но такое нужное.

Следующее утро не отличалось от предыдущего. Серые зимние облака, покрывавшие небо, нависли над городом. Приближался новый год, и ощущение праздника и детского восторга стало увеличиваться в каждом магле и волшебнике, словно по приказу.

Праздничные дни радовали горожан свежевыпавшим снегом, от которого улицы наполнялись ребячьими восторженными криками и снежками, летящими друг в друга, прохожих, стекла припаркованных машин и витрин магазинов.

Стук в окно заставил Гермиону разлепить глаза. Тусклый свет проникал в комнату, оповещая о раннем утре. Приподнявшись на кровати, девушка громко зевнула и, немного пошатываясь от сна, подошла к окну.

Филин и белая сипуха сидели по две стороны подоконника со стороны улицы и недовольно ухали, бросая друг на друга прищуренные взгляды круглых, как блюдца, глаз.

Открыв оконную раму, гриффиндорка угостила доставщиц почты печеньем. Приняв угощение, сипуха мгновенно упорхнула, когда девушка отвязала письмо с ее лапки, не желая делить подоконник с филином.

Поежившись от холода, девушка уставилась на письмо. Белая сипуха частенько передавала весточку от Гарри, и Гермиона закусила губу, виня себя в том, что так мало уделяла внимание лучшему другу.

Он писал размашистым почерком о том, что у них с Джинни все отлично и молодая чета Поттеров очень скучает. Решив, что лучше она ему напишет смс, отложила пергамент в сторону.

Второе письмо, которое принес огромный темно-коричневый филин, нагло и нетерпеливо ждавший с протянутой лапой, заставил Гермиону понервничать.

Присев на кровать, она распечатала конверт. Наверняка ей писала Нарцисса. Нужно бы написать нормальный ответ с поздравлениями.

Но ровный, каллиграфический почерк был ей незнаком, но пробежавшись глазами до подписи, девушка обомлела.

Это Люциус. Какого черта?

«Уважаемая мисс Грейнджер!

Я бы хотел принести извинения за свое недостойное поведение. Нарцисса расстроена вашим отъездом. Не попрощавшись уходят настоящие англичане, но, разве это в стиле гриффиндорцев бежать с тонущего корабля?

Надеюсь, возвращение вашего кота было для вас хорошим сюрпризом.

И да, это не мой стиль — просить о помощи, но я подумал о том, что вы сказали о моем образе жизни. Я готов выслушать ваше мнение. Возможно, мы сможем прийти к общему решению.

С наступающим новым годом!

Л.А.Малфой»

Гермиона сидела, выпучив глаза, и, казалось, перестала дышать. Она перечитала письмо несколько раз и не понимала, что Нарцисса сделала с этим человеком, раз он соизволил самолично написать той, кого всю сознательную жизнь презирал?

Это точно от Люциуса?

От того самого человека, который всю жизнь открыто презирал грязнокровок и привил эту ненависть сыну?

Тот самый Люциус, который отдал свое поместье Темному Лорду и спокойно смотрел, как Беллатриса мучила ее, Гермиону Грейнджер, в их большой гостиной и держала девушку в сырых подвалах?

Быстро вытерев тыльной стороной ладони лоб, Гермиона схватила белый листок и написала короткий ответ.

“С наступающим новым годом вас, мистер и миссис Малфой!

Отвечаю на ваше письмо: тогда готовьтесь, заскочу к вам после праздников! И не включайте заднюю!

И спасибо за Живоглота!

Гермиона Грейнджер.”

Как только филин скрылся за крышами домов, девушка закрыла форточку и, схватившись за тюль, услышала звук захлопывающейся входной двери. Подпрыгнув от испуга, она метнулась к тумбочке и схватила волшебную палочку.

Пытаясь не дышать так громко от того, что сердце выпрыгивало из груди, она тихо вышла из спальни и замерла, увидев, как Малфой расстегивает ошейник у Ника.

Пес, радостно виляя хвостом, подбежал к хозяйке и подпрыгнул, упираясь передними лапами ей в живот. Все еще держа палочку, она неловко почесала пса за ушами и подняла глаза на Драко.

Он, не разуваясь, прошел и встал в дверном проеме, ведущем из коридора в гостиную. Его белые волосы контрастировали с его совершенно усталым внешним видом. Мешки под глазами выдавали его бессонную ночь.