Теодор на ходу снял пальто и аккуратно положил его на спинку кресла, куда следом сел сам. Тишина была долгой и гнетущей, расползаясь в глубины сознания и отдаваясь гулкими ударами сердца.

— Ты его любишь? — спросил слизеринец, прерывая молчание, от чего девушка закатила глаза, театрально застонала и медленно рухнула на спину, головой укладываясь на маленькие диванные подушки.

— Зачем это тебе, Тео?! — спросила Гермиона, смотря в потолок и жестикулируя рукой.

— Я, кажется, уже намекал, что ты мне нравишься, — он как-то неловко заерзал на кресле.

— Ты мой врач, Нотт! Врачебная этика тебе знакома?! — огрызнулась девушка, приподнимаясь на локте. Тео выглядел удрученно.

— Да, но…

— Никаких но!

— Гермиона…

— Хватит! — она подскочила с дивана, отойдя к окну. Потом резко развернулась, размахивая руками, словно не могла подобрать слов.

Тео тоже встал и, растрепав свою каштановую шевелюру, медленно подошел ближе, словно охотник, подбирающийся к загнанному в угол зверю.

— Чем дольше тянется ваш брак, тем сложнее будет все прекратить! — он говорил спокойно, контролируя свой голос. Гермиона нахмурилась, не понимая, зачем он говорит и так известную истину.

— Нотт, мы это и так прекрасно знаем и работаем над вопросом.

— Мы?! С каких пор ты забыла местоимение «Я», Гермиона? Мерлин, да вы только все портите, вся Британия уже насытилась вашими фотографиями и поцелуйчиками на камеру!

Грейнджер сложила руки на груди, мотнув головой. Она не узнавала его. Совершенно.

— У тебя есть предложения? Как по твоему можно все исправить?

Тео подошел еще ближе, смотря на нее сверху вниз.

— Я читал в твоем личном деле, что ты его ненавидишь и винишь во всех своих проблемах. Малфой является апогеем твоей болезни, Гермиона! Что изменилось, скажи?! Неужели ты так просто забыла, кто он есть на самом деле?! Придумала ему оправдание?! Не в его ли доме, не у него ли на глазах тебя истязала Белла?!

Гермиона резко выдохнула, смотря куда-то в район груди Тео, не понимая, зачем он это все ей говорит. Она никого не оправдывала и ничего не забыла. Однако ей стало отчего-то жаль Драко. Он заслуживал хороших и верных друзей…

— Ты так легко смирилась со всем, что даже спокойно влилась в его семейство?! Привыкла к светлым волосам и дорогой побрякушке на пальце?!

Он схватил ее левую руку и поднял к глазам. На пальце сверкнуло обручальное кольцо, на котором ярко переливалась россыпь бриллиантов. Черт, она и правда к нему привыкла, даже не ощущала его вес, хотя сначала оно будто передавливало сосуды, ломало кости на пальце…

— Ты же его друг, Тео, почему, твою мать, ты так о нем говоришь?!

Все еще крепко держа ее руку и поглаживая большим пальцем бархатную кожу девушки, Тео продолжал, полностью игнорируя ее слова:

— Они используют тебя! Используют во благо своей испорченной репутации! Им плевать, что пострадает твоя! Ты — просто средство решения их проблем, не более!

Гермиона вырвала руку и, быстро размахнувшись, влепила пощечину. Ее это устраивало. Ей хотелось еще глубже затоптать репутацию «золотой» девочки в грязь. Ее больше нет! И никто не смел указывать ей, как надо жить, а также полностью обесценивать принятые ею решения…

— Проваливай! — процедила она сквозь зубы, смотря, как слизеринец схватился за место удара, приложив к щеке свою ладонь. Он чуть нагнулся, шипя от боли и посмотрел исподлобья на Гермиону. На его щеке зиял кровоточащий порез. То самое кольцо, которое он только что демонстрировал его хозяйке, нанесло небольшой вред обидчику.

— Ты делаешь ошибку, дракл тебя побери! Гермиона, прошу, дай мне шанс! Он — ледяная глыба во плоти! Знала бы ты, каково было Пэнси, когда Малфой годами ею пользовался для своих плотских утех! А потом также искусно игнорировал! Он не умеет любить, Малфои доломают тебя!

— Мне плевать, ясно?!

Теодор оцепенел и поджал губы, темно-карими, почти черными глазами уставившись на Гермиону, смотрящую прям ему в глаза.

— Тебе на себя плевать, я не пойму?!

— Уходи! — девушка сжимала челюсть и, чувствуя, как у нее бурлит внутри вен кровь, отвернулась. Нотт в два шага преодолел расстояние между ними и встал сзади, прижав девушку в плотную к себе. Гермиона замерла, ощущая оцепенение. Парень ласково растирал ее плечи, а его дыхание чуть шевелило волосы над ее ухом.

— Ты необыкновенная, разве ты этого не понимаешь? — Тео шептал ей слова, всем сердцем желая, чтобы они дошли до ее сердца, отозвавшись в нем сладкой истомой. — Ты умная, талантливая, сильная волшебница, как бы ты это не прятала, это в тебе все равно есть и никуда не денется…

Слизеринец повернул ее к себе, уловив нотку смятения на лице Грейнджер. Девушка боялась пошевелиться, будто на нее наложили Империус и приказали повиноваться. К сожалению, ее тело знало, что происходит. Оно помнило, как надо себя вести, чтобы ему причинили меньше боли. Оно уже знало, что сейчас произойдет. Поэтому оно желало закрыться. Повиноваться. Или даже сдаться, лишь бы не было больно.