— Вам нужна помощь? — спросила Гермиона у старичка, который балансировал на одной ноге. Она подхватила его руку, и он удивленно на нее посмотрел, пытаясь вглядеться в лицо. Поняв, что не может сконцентрироваться, мотнул головой с надетым поверх нее старомодным котелком, поднял трость и указал на витрину.

— С возрастом, милая, ты своему организму не хозяин! Мне бы к целителю!

Девушка что-то затараторила, помогая волшебнику подойти ближе. Он коснулся стекла и манекен ожил.

— По какому вы вопросу? — спросило человекоподобное создание из пластмассы, моргая глазами с полуоторванными накладными ресницами.

Старичок замялся, покосившись на Гермиону.

— На обследование, боль в животе, — предположила она, отвечая за мага. Тот поджал губы, одновременно с этим приподняв брови, таким образом обдумывая ее слова, а затем кивнул.

— Да! — крякнул он в подтверждение. Манекен поманил их указательным пальцем, и двое волшебников шагнули сквозь витрину, мгновенно оказываясь в светлом холле больницы.

— Здравствуйте! — поздоровалась с ними пухленькая привет-ведьма в желтой больничной униформе. На ее голове был желтый колпак, а светлые волосы собраны в низкий пучок. — Что у вас произошло?

Волшебник все еще позволял Гермионе поддерживать его, пока сам ступал туфлями по недавно помытому кафелю. Только сейчас она обратила внимание, что его кожа отливала пурпурным цветом.

— Здравствуй, Элизабет!

— Ой, мистер Фриман! Неужели опять?

— Да! — проворчал маг, кивая. — Я опять перепутал склянки! Эта тентакула просто повсюду! Я думал, что капаю себе новое снотворное зелье в чай с мелиссой!

— Тошнота? Боли? Жжение? — со спокойствием спросила привет-ведьма, что-то помечая у себя в карточке. Волшебник задумался.

— Все как обычно!

— Тогда пройдемте! О, а у вас тоже что-то срочное? — повернулась к Гермионе Элизабет, подхватывая под руку постоянного посетителя больницы.

Девушка замотала головой, улыбнувшись и надеясь, что чары не разрушились. Ей ни к чему были дополнительные проблемы и сплетни.

— Кажется, вам требуются новые перевязки? — прищурившись, спросила привет-ведьма, осматривая забинтованные руки Гермионы. Бинты промокли и были такими грязными, что девушка быстро спрятала их за спиной, краснея от стыда.

— Это ничего, пройдет! Случайно прижгла руки утюгом! — ляпнула она первое, что пришло ей в голову. Сотрудница больницы и старичок удивленно на нее уставились.

— Да что вы?

Гермиона кивнула, радуясь, что не надо объяснять значение этой незамысловатой техники.

— Что, сразу две сразу прижгли? — с подозрением хмыкнула Элизабет, а мистер Фриман хохотнул:

— Вы не моя родственница, случаем? Я тоже такой неловкий!

Элизабет еще раз спросила не нужна ли этой странной посетительнице помощь и, получив отрицательный ответ, увидела, как Гермиона направляется на выход. А сама тем временем повела пациента на четвертый этаж в отделение отравлений растениями и зельями.

Грейнджер, дойдя до двери, снова махнула рукой, накладывая на себя дезиллюминационные чары. Это была сложная магия, которая требовала большой концентрации и внутренней энергии, которых почти не осталось, но у нее не было выбора. Либо пан, либо пропал.

Ринувшись следом за привет-ведьмой и старичком, Гермиона шла за ними до второго этажа, не дослушав историю о том, как этот маг смог приручить несколько тентакул, когда был еще маленьким мальчиком. Ей надо было попасть в отделение ранений от живых существ, никакое другое больше не подходило. У Нотта были собачьи укусы, а также ожоги от огня. Вкупе с этим еще разбитая челюсть и пара сломанных ребер. С его деньгами он мог позволить себе платную палату, чтобы целители разных специализаций могли ходить сами к нему, а не он к ним.

Пройдя в коридор, девушка огляделась. Ведь она понятия не имела, в какой именно палате лежал Тео. У стены за рабочим столом спал младший целитель, у которого сегодня было дежурство. Он, сложив руки на груди и туда же наклонив голову, громко храпел, совершенно не страдая муками совести от того, что спал на рабочем месте.

— Спи, моя радость, усни… — пробурчала Гермиона, подходя ближе и тихонько перелистывая страницы журнала с пометками о каждом пациенте отделения. Теодор Нотт лежал в десятой палате.

Читать полный отчет о его состоянии она не стала. Сейчас Гермиона убедится в этом самолично, зачем тратить драгоценное время. Тихо шагая в пустом, тускло освещенном коридоре, девушка разглядывала номерки на дверях. Вот наконец она увидела десятку на белой двери и мгновенно толкнула ту внутрь.

В палате ее встретила темнота. Лишь тени деревьев, подсвеченные уличными фонарями и проезжающими мимо редкими машинами, плавали на белых стенах комнаты. Гермиона прошла к кровати, как только ее глаза привыкли к полумраку помещения. Встав у изножья, она не могла понять, что было не так. Помимо темноты было еще и очень тихо.