Шрифт:
—… Рафаэль Станиславович Мирский получает право титуловаться бароном Мирским с правом основания своего герба… Награждается высочайшим орденом Станислава третьей степени…
Вечером этого же дня, когда Рафи совершенно уставший покидал гостиную, перед ним возникла горничная.
— Господин Рафаэль. К вам пришли.
Он непонимающе поднял глаза. Спать хотелось просто неимоверно. Сегодняшний день из него просто высосал все силы. Едва с ног не валился. А тут еще кто-то пришел…
— Кто?
— Какая-то женщина, господин Рафаэль. Представилась, как мадам Камова. Сказала, что по срочному делу.
Рафи тут же встрепенулся, и пошел в холл. С ней он после того злополучного дня еще не виделся. Наверняка, она уже все знала. А если решит за племянника отомстить? Женщина она решительная, с сложной судьбой. От такой всего можно ожидать.
— Рафаэль…
Несмотря на его опасения, тетя Витяна выглядела спокойной. Ну или может чуть встревоженной.
— Недавно звонил доктор Зарубин…
У парня сердце опустилось. Неужели что-то с Ланой случилось?! Он только завтра собирался ее проведать.
—… Он просил тебя срочно приехать.
— Что с Ланой? — Рафи подошел к ней вплотную. — С ней все в порядке?
Кстати, могу порекомендовать историю о молодом друиде, искушенном в древних таинствах, оказавшихся в неведомом для него мире — мире железа и страшных машин проклятого 41-го года. И здесь, как и в своем мире, он выберет сторону — стороны Живого Леса…
h ttps://author.today/reader/262130/2357408
Приятного чтения
Глава 29
Уже глубокая ночь, но в одном из окон семейной клиники доктора Зарубина горел одинокий огонек. Время от времени за стеклом мелькала размытая чуть сгорбленная фигура и самого доктора. Видно, что-то серьезное случилось. В такие моменты он всегда вышагивал по комнате, стараясь что-то придумать.
—… Я не понимаю… Просто не понимаю, — бормотал Михаил, пройдя у окна в очередной (бесчисленный) раз и застыв напротив небольшой, явно не взрослой, кроватки. Его взгляд снова остановился на скрюченной детской фигурке, которая, собрав все оделяло в кучу, крепко обхватила его руками и ногами. — Ведь, все же было просто отлично. Динамика абсолютно положительная. Через пару дней бы выписали. А тут такое…
Происходящее, и в самом деле, было крайне скверным. Вчера вечером, когда сам доктор уже собирался домой и совершал вечерний осмотр своих пациентов, Лана Мирская вдруг упала без чувств. Глазки закатила, ручки упали вдоль тела и рухнула с кроватки. Расшиблась бы, если бы не он. Хорошо, успел подхватить.
Чего он только тогда не перепробовал, чтобы девочку в чувство привести. И тряс, и рядом громко в ладоши хлопал, и личико холодной водой обтирал, и нашатырь к носу подносил. К сожалению, никакого толку не было. Девочка, как лежала сломанной куколкой, так и лежала.
Зарубин так всю ночь возле ее кроватки и провел. Обложился разными медицинскими справочниками, университетскими учебниками. Все пытался понять, что же с ней происходит. Все книги, от корки до корки, прошерстил, а к толковой версии так и не смог прийти.
— Эх, девочка, девочка, чего же с тобой такое происходит? Ты хоть намекни, — присев на стул рядом, мужчина с грустью смотрел на исхудавшее тельце Ланы. — Я ведь пару дней тебя осматривал. От Магического истощения и следа не осталось. Все, как раз, наоборот было. За тот неполный месяц, что она провела здесь, просто «расцвела». И тут такое… — он просто не понимал такой метаморфозы. На его практике это был первый такой случай. Ничего подобного даже близко не случалось. — Что же с тобой случилось, кроха? Подскажи.
А девочке, между тем, становилось все хуже и хуже, что уже и невооруженным глазом было видно. С вчерашнего вечера так побледнела, что краше в гроб кладут. Ни одной кровинки в лице не было видно. Да и кожа на ощупь стала сухой, восковой. Зрелище не из приятных стало, хотя он и привычный к такому (всего по роду профессии насмотрелся).
— И почему так быстро?
Пожалуй, это и было самым страшным во всем происходящем. Скорость негативных изменений не просто поражала, она пугала. За какие-то десять — двенадцать часов внешне совершенно здоровый, цветущий и веселый ребенок превратился в свою бледную копию. И, к сожалению, причиной всего этого могло быть лишь одно — магия.
— Но как? И в чем именно проблема? Она же полностью восстановилась. Источник пришел в равновесие. Она больше не фамильяр. В чем же тогда дело?
Зарубин вновь поднялся и начал «мерить» комнату шагами. Проходили секунды, минуты. За спиной оставались метры, десятки метров, а решение так и не приходило. Хотя…
— Магия, чертова магия… Дело только в ней… Другой причины нет… Может Вениамин Христофорович что-то подскажет?
Вениамин Христофорович учительствовал в императорском медицинской академии на должности профессора, и без всякого преувеличения бы светилом в области магической медицины. Правда, сам он таковым себя не считал. Во время любых чествований очередных своих заслуг непременно отвечал, что все его успехи есть результат труда его коллег. Однако, все вокруг прекрасно понимали, что его коллегам до достижений профессора идти и идти.