— С саксами путаетесь? С ними осторожно надо, лживые они, лицемерные… Вот, к примеру, сбежал к нам Этельвольд, братец короля саксонского, переметнулся на нашу сторону… Слыхал, армию собрал из наших. Ну, для нас вроде бы и неплохо, новый союзник, с Эохриком общий язык нашли… Но скажи, оно-то разве хорошо, что против брата пошёл? Ранее мы для Этельвольда были злейшими врагами, а сейчас… Никогда не признаю такого короля и сторону его не приму, даже если он всех саксов перебьёт! — в размышлениях уже изрядно хмельного Бродди были какие-то рациональные зёрна, Ульвар лишь молчал на это задумчиво.

— Этельвольду нужна власть, как над данами, так и над Уэссексом, слишком на многое замахнулся, как по мне, — мрачно заключил Ульвар.

Затем последовали эмоциональные разговоры об оружии, о прошлом и грядущем, о женщинах, удел которых рожать сыновей да ублажать мужчин, как считал Бродди. Не один бочонок эля был выпит, непонятно, сколько часов длились застольные беседы…

— Рендлширский эль вкуснее, а в графстве Грандвелл божественное вино! — эмоционально хвастался Ульвар. — Коль доберусь домой, отошлю вам немного, отведаете!

— Тут уж дело к полночи… Мы проводим вас к берегу моря, там один драккар с твоими воинами остался, они не уплыли, дожидаются… хотели твоё тело за выкуп забрать, чтоб достойно погрести. Преданность всегда радует… А мы их порадуем, что ты жив! — Бродди неспешно поднялся из-за стола, слегка пошатываясь. Его примеру последовали остальные, Ульвару же вовсе было тяжко, ушибленная голова беспокоила, да ещё и хмель…

Хорошо, что хоть воздух морозный да резкий ветер на дворе, это вмиг отрезвляло. Бродди со своими воинами провели Ульвара и Зигфрида к морскому берегу, прямиком к знакомому дрейфующему на мели судну, неподалёку от которого на суше оживлённо суетились мужчины.

— Жив! Ульвар! — послышались с берега крики, преданные конунгу радостные воины торопились навстречу, их было около сорока человек.

— Жив, да хмельной! — рявкнул Бродди. Ульвар старался идти как можно увереннее, хотя ноги заплетались и приходилось иногда опираться на плечо Зигфрида, который чувствовал себя ненамного лучше.

— Мы уж думали, ты с Одином пируешь… — молвил кто-то из встречающих.

— Нет, всего лишь с нами, — хмыкнул Бродди. — Забирайте своего вожака, да уплывайте и поскорее. Мои люди злы на вас, как бы чего не выкинули, могут и драккар ваш спалить… И более в этих землях не показывайтесь!

Ульвар был безмерно рад, что остался жив. Он молча стоял на палубе своего судна, глядя в тёмное ночное небо, где в небольших просветах между плывущих облаков пробивалось сияние Луны и мерцали звёзды, он благодарил всех богов, что может опять созерцать красоты этого мира. По натуре конунг был жизнелюб, хотя смерти вовсе не боялся. Перед глазами всплыло родное личико дочери, словно светлый мираж… Как же он любил эту неугомонную девчушку, которая внешне была похожа на отца, с такими же рыжими волосами и зоркими серыми глазёнками. Малышке Сири было всего пять, но выглядела она старше своих лет, да и умом была развита не по годам. С ней в основном занималась тётка Гудрун, которая души в ней не чаяла. А вот родная мать, Малинда, к сожалению, почти не уделяла внимания своей дочери, красавица графиня относилась к своему чаду весьма прохладно, больше хлопоча о своей внешности и нарядах. Такое её поведение сильно злило Гудрун, которая не раз высказывала с горечью брату, что его саксонская жена ни на что не пригодна, кроме постели.

— Только ради титула и тебя терплю её, — не раз ворчала сестра. — Так бы уже давно прирезала! Пустышка она! Детей рожать не желает, уж уверена, что пьёт зелья, чтоб не понести… Да и в хозяйстве толку нет от неё, вот у наших ярлов есть дочери-красавицы… Выбери из них себе наложницу, раз по христианским законам нельзя брать вторую жену… У нас-то всё проще…

— Я разберусь, сестра! Не лезь не в своё дело! — рычал в ответ недовольно конунг, а сам осознавал, что кроме равнодушной к нему жены никого не желает. Ульвар понимал, что Малинда его никогда не любила и не хотела, возможно и ненавидит до сих пор… Но он приходил и просто брал её силой каждый раз, словно не мог насытиться. Она словно богиня Фрейя, прекрасная и желанная, вызывала раз за разом дикую похоть у конунга, который никогда не отказывал себе в мирских удовольствиях.

Ночное Северное Море казалось относительно спокойным, попутный холодный ветер подгонял судно Ульвара, сам же викинг, стоя на палубе и рассуждая о жизни даже и не подозревал, что в данный момент его сводный братец Орм совершает повторный набег на посёлки Бродди.

Этельвольд высадился на противоположном берегу Темзы в числе первых, его пристальный взгляд был прикован к холмам, к возвышающейся знакомой фигуре всадника, которого он узнал бы из тысяч… Ненавистный двоюродный брат Эдуард, занявший престол Уэссекса, унаследовавший титул «короля англов и саксов». Этельвольд был более, чем уверен, что брат так же зрит на него, с лютой ненавистью и жгучим желанием сражаться.

Его Величество незамедлительно дал приказ нападать, и воины ринулись в атаку. Выставив впереди себя торчащие длинные копья и прикрываясь щитами, конница армии Эдуарда слаженно двинулась вперед, на врага. Даны как раз лишь завершали высадку на берег, тут же бросаясь в бой. Мрачно-серые воды Темзы обагрялись кровью, звучали яростные крики, лязг оружия… Берег реки усеивался неподвижными телами убитых, Этельвольд же вмиг оценивал ситуацию, осознавая, что армия брата значительно превышает по количеству его отряд. К месту битвы подтягивались воины короля, все действия были слажены, приказы Эдуард отдавал чётко и своевременно.