С очень хорошей стороны зарекомендовал себя воин Дейн, муж лучницы Линн Меткой, с которой проживал в поселке у стен крепости. Весьма трудолюбивый и исполнительный парень заслужил определенные привилегии у Грандвелла, он не раз доверял Дейну тренировать новобранцев.

Линн Меткая, которая мечтала стать воительницей, занималась домашним хозяйством и воспитанием двух сыновей. Все же Дейну удалось обуздать эту молодую и строптивую женщину, с которой сложились отношения, полные страсти и контрастов. Несмотря ни на что, было очевидно, друг без друга жить они не могли.

Эрик вскочил на лошадь и пришпорил, отправляясь в сторону ворот крепости на обед. Ведь и отдохнуть иногда нужно, еще и изучить некоторые отчеты по численности своего войска и по количеству обмундирования. Ну и важнее всего, провести обеденное время со своей драгоценной графиней и дочкой, ведь кто знает, как далее сложится судьба…

— Ваше Сиятельство! Послания из Уинчестера! — торопливо доложил слуга, который встретил графа у конюшни, протянув ему два отдельных письма с печатками. — Одно из посланий для графини, я отнесу.

— Что ж, отнеси и доложи Ее Сиятельству, что я прибыл к обеду, — Эрик чеканным шагом направился в сторону монастыря переговорить с Эрмин по хозяйственным вопросам, а затем смыть в купальне пыль и грязь после тренировок, а затем отправиться на обед. Граф развернул пергамент послания с королевской печатью, адресованного ему лично, уже зная заранее, о чём пойдет речь. Отряд Грандвелла был фактически сформирован и готов выступать в поход на рассвете.

Деми как раз отдавала распоряжения слугам по поводу обеда, когда в зал вошел слуга с письмом для нее.

— Ох, интересно, от кого? Может от Катрин или Миранды? Или от Мари? — с нетерпением графиня развернула пергамент, да еще и печать казалась незнакомой. И хорошо, что в этот момент слуга поспешно удалился и Деми была в помещении одна, раз за разом пробегая глазами по строкам письма, написанного красивым, аккуратным почерком. Ноги, словно, в землю вросли, в области сердца закололо, а к горлу подступил ком. Как же можно ранить словами, сделать больно, даже с помощью оружия так не выйдет… Деми замерла в неверии, раз за разом перечитывая текст послания.

«Хочу сообщить, что мы с Вашем супругом графом Эриком божественно провели ночь при дворе короля, таких ненасытных и страстных мужчин я в жизни не знавала, в этом я могу Вам лишь позавидовать… Я изучила каждый шрам на его прекрасном теле, они ведь украшают мужчин, не так ли? Особенно привлек меня шрам на левой ягодице и бедре, которого с удовольствием я касалась губами… Судя по всему, одной супруги уж графу явно недостаточно с такими его аппетитами…»

Может и хорошо, что Эррол с детьми сегодня отбыла с утра в свое поместье по делам, как же не хотелось демонстрировать окружающим эмоции и слабости, ведь хозяйка графства не должна быть мягкотелой, так казалось Деми. Она на ватных ногах подошла к обеденному столу, машинально села на деревянное кресло, которое располагалось напротив места для графа. Таким образом супруги могли лицезреть друг друга и комфортно наслаждаться беседой за трапезой. Деми замерла, как статуя в ожидании мужа, все еще держа злосчастное письмо в руке. Сердце в груди билось так же громко, как и приближающиеся шаги Эрика, который уверенно вошел в трапезную, поспешно снимая свой теплый плащ.

— Как проходит день, моя графиня? — мужчина устроился в кресле напротив супруги и прищурился. Бледный и отрешенный вид Деми ему явно не понравился. — Что-то случилось? — в голосе графа ощущалось напряжение и волнение.

— Как ты это объяснишь, Эрик? — молвила с горечью супруга, протянув ему пергамент и резко отвернулась в сторону. В этот момент вовсе не хотелось лицезреть Эрика, обида раздирала изнутри, словно невидимая рана.

Грандвелл бегло прочел письмо, явно догадываясь, кто автор сего послания. Затем мужчина резко встал за-за стола, подошел к камину и швырнул пергамент в огонь.

— Глупые козни Милберги, — процедил граф сквозь зубы. — Обиду на меня затаила, я ведь отверг ее…

— Козни? И это ты называешь глупыми кознями, Эрик? Откуда она знает, что у тебя шрамы в тех местах… Которые никто не должен видеть? — Деми вскочила на ноги, в темных глазах плескалась ярость наряду с обидой.

— Она что-то подсыпала мне в вино, я уснул… По всей видимости, Милберга меня раздела в кровати… — Эрику совсем неприятно было это рассказываться, он лишь хмурился и злился.

— Раздела? А ты и не сильно сопротивлялся, видимо! А где же были твои друзья, Джон и Этан? Они тебя покрывают? Они знают, что вы вместе…

— Между нами ничего не было! — рявкнул Эрик, грубо перебивая супругу. — Я отослал их выспаться перед дорогой! Они не знают, что Милберга приходила в мои покои…

— Отослал, чтоб не мешали вам уединиться? — голос Деми дрогнул. — Она была в твоих покоях? Раздевала тебя? Зачем вся эта ложь, что между вами ничего не было? Только глупец в это поверит! — воскликнула графиня, ее темные глаза наполнялись слезами. Затем Деми поспешно развернулась и вышла из зала, оставив Эрика одного.

Мужчина лишь вздохнул устало, усаживаясь назад за трапезный стол, ведь голоден был, словно зверь. А после обеда надо опять отправиться к стенам крепости, наведаться в кузни и проверить новые доспехи и оружие для воинов. Много дел и забот, да и тяжких дум о грядущей войне, а Деми пусть отойдет немного, остынет, ведь душа и совесть чисты, к Милберге и пальцем не прикоснулся, даже желания тогда не испытывал…