– Ничего страшного, – подбодрила его. – Будут и другие. Я вообще думаю, нам пора дом покупать. Еще полгода, и мне одобрят хорошую ипотеку. Сможем продать квартиру и купить легально таунхаус. У нас как раз застройщик кредитуется и предлагает нашим хорошие скидки.

– Серьезно? – обрадовался Андрей. – Это не новый ли поселок на границе с областью?

– Он самый, – закивала в ответ. – Я уже смотрела планировки. Там есть двухэтажный вариант с гаражом на две машины и хорошим куском земли. Правда, первое время придется где-то искать угол, пока сделаем ремонт...

– Да это решим, – подмигнул он. – Ладно, забирай Степку и дома всё обсудим. Свой дом — это было бы шикарно, – приблизившись, муж нежно коснулся пальцами моего подбородка, а после ласково и трепетно поцеловал. Тем самым стирая нашу ссору и свои обиды.

– Это мечта... – протянула я игриво отстраняясь.

– Я соскучился, – прислонившись к моему лбу своим, прошептал Андрей. – Хочу тебя...

Проглотила слова на тему "чего же тогда столько игнорировал" и произнесла иное:

– Я тоже.

Позже, уже дома мы вместе готовили ужин, обсуждая наперебой покупку дома и строя планы по расположению комнат. Степа сразу выбрал себе детскую на втором этаже.

– У нас еще лишняя комната остается, – засмеялась я, указывая пальцем на планировку.

– Почему это? – усмехнулся Андрей. – Может, сестренку сделаем нашему пацану.

– С новой ипотекой? – покачала головой. – Один, ты нас не потянешь. Да и мы не планировали пока, – понижая голос, чтобы не слышал сынок, пояснила свой отказ.

– Дашка, я люблю когда ты дома. Первое, второе и компот. Всё чисто, всё под присмотром. Заработаю я денег, – беспечно проговорил муж.

– Давай обсудим это позже, – поспешила сменить тему. – Иди пока Степика искупай.

– Чего тут обсуждать, – насупился Андрей поднимаясь. – Ты моя жена. Захочу, и пять детей будет.

Не стала ничего отвечать, отвлекаясь на телефонный звонок, попутно открывая духовку.

– Да? – проговорила, проверяя курицу на степень готовности.

– Даш… – убито прошептала в трубку подруга. – Мне нужна твоя помощь.

– Конечно, – выпрямилась, внутри напрягаясь, чувствуя интуитивно, что у Юльки беда. – Что случилось?

– Я во второй городской. Увезли на Скорой. Ты могла бы приехать и привезти мне кое-что из вещей? – торопливо попросила она дрожащим голосом.

– Боже… – выдохнула пораженно. – Сейчас буду. А что произошло-то? – пытаясь подавить панику, допытывалась я, уже спеша в коридор.

– У меня... выкидыш, – заплакала она. А я замерла, будто в меня молния ударила. Мне было ничего не известно о положении подруги. Да и свете нашего разговора с Андреем это было вдвойне волнительно.

– Уже еду. Всё будет хорошо, держись, родная, – тоже практически плача, нажала отбой, натягивая плащ непослушными руками.

– Ты куда это? – обалдело спросил Андрей, появляясь в коридоре.

– В больницу, – бросила, хватая сумку. – Юльку увезли с выкидышем.

– Как?! – с ужасом ошалело переспросил муж. – Я с тобой, – засобирался он, принимая тоже близко к сердцу известие о трагедии в жизни не чужого для нас человека.

– Ага, – остановила его. – А Стёпа один дома будет? Чем ты там поможешь? Оставайся дома, ужин в духовке, я позвоню, – поцеловав его торопливо в щеку, вылетела в подъезд. А растерянный муж так и остался стоять, не двигаясь.

Неслась на всех парах, нарушая скоростной режим. Благо, город уже затих, и мне никто не мешал. Вбежав в приемный покой, узнала в какой палате подруга и, перепрыгивая через ступеньки, вся взмокнув, поднялась наверх.

Юля лежала на кровати возле окна. Бледная, измученная. Такая худенькая и несчастная, что мне хотелось разреветься. Только понимание, как это подействует на нее, останавливало меня.

– Ты как? – осторожно спросила, подходя ближе.

– Даш… – увидев меня, она не сдержалась и зарыдала. – Дашка... Я чудовище... Это был мальчик... Даш, я не знаю, как теперь жить... Мне хочется умереть... Врачи сказали, что я не смогу...

– Тише, ну чего ты, – сев на ее кровать, обняла подругу и стала укачивать, как маленькую. – Не слушай их. Сейчас такая медицина. Придешь в себя, подлечишься, еще двойню родишь.

Я несла первое, что приходило в голову, только бы не молчать, лишь бы отвлечь ее. Понимала по-женски, как ей больно сейчас. И еле сдерживалась, чтобы не завыть ей в такт от бессилия.

– Я ничего не хочу, – убито выдохнула она в мою шею. – Ты только не уходи...

– Я буду здесь, – заверила ее.

– Ты ничего не спрашиваешь, – тихо проговорила она, а от слез Юльки у меня промок ворот блузки.