– Не тут-то было. Мы подобрали отставших из конной колонны вдоль дороги, чтобы подготовить к действию всех имеющихся людей.

Катон представил Макрона и Гитеция, прежде чем улыбка Галерия исчезла, когда он посмотрел на прореженные ряды конного отряда, идущего сзади.

– Остальные парни… Потеряны?

Катон кивнул.

– Мы услышали новости о Лондиниуме и Веруламиуме от мирных жителей, мимо которых мы прошли вчера.

– Без остальной армии не было никаких шансов спасти какой-либо из городов. Теперь, когда вы наконец появились, наместник собирается занять позицию неподалеку далее по дороге. Он послал меня поторопить нашу артиллерию.

Галерий кивнул.

– Хорошо. Посмотрим, насколько будут смелы эти мятежные ублюдки, когда они выступят против трех легионов и вспомогательных когорт.

– Будет только два легиона. Четырнадцатый и Двадцатый.

– Что случилось со Вторым, господин?

Макрон презрительно фыркнул.

– Их исполняющий обязанности командира струсил и скрывается в крепости Иска Думнониорум. Можно было бы подумать, что кто-нибудь из других офицеров пристыдит его, заставив отрастить позвоночник, или возьмет на себя инициативу и освободит его от командования и заставит своих ребят двигаться. Тьфу! Подумать только, что Второй из всех легионов пал так низко.

– Я так понимаю, ты служил с ними?

– Большую часть моей карьеры, - ответил Макрон.
– Чертовски хороший легион. Был когда-то.

– Вопиющий стыд, - с чувством добавил Гитеций.
– Пройдет много времени, прежде чем их репутация восстановится.

Тут вмешался Катон.

– Как бы мне ни хотелось провести время, вспоминая дни славы нашего старого подразделения и оплакивая его нынешнее состояние, нам нужно привести в движение подводы с метательными механизмами.

– Легче сказать, чем сделать, господин, - Галерий указал на длинную линию повозок и телег, тянувшуюся впереди тех, кого сопровождала пехота Восьмой когорты.
– Эти люди задерживали нас большую часть пути от Девы.

– Больше нет, - Катон повернулся в седле.
– Туберон! Веди своих людей вперед. Тебе предстоит убрать с дороги общий обоз, пока артиллерия движется дальше. Скажи любому офицеру снабжения, который доставит тебе неудобства, что приказ исходит от самого Светония. Если есть какие-то жалобы, они могут обсудить их с наместником после битвы.

– Да, префект!
– Туберон усмехнулся и направил людей следовать за ним обратно по дороге, повторяя приказы Катона погонщикам и начальникам повозок, которых он встречал по пути. Там, где были протесты, оставляли горстку ауксиллариев, чтобы отследить за тем, чтобы подводы отъехали в сторону. Нежелание подчиняться вполне понятно, подумал Катон. Земля с обеих сторон, хотя в целом ровная и сухая, иногда уступала место более мягким поверхностям или провалам, и существовал риск того, что более тяжелые повозки застрянут или, что еще хуже, перевернутся. Но с этим ничего не поделаешь. Приоритетом были скорпионы, и их нужно было собрать и поставить на место как можно быстрее. Катон повернулся к Требонию.

– Если какие-нибудь изысканные блюда или вино упадут с любой из этих повозок, я был бы признателен.

Его слуга ухмыльнулся.

– Святотатство – потерять хорошую еду и питье в дорожной грязи, господин. Я об этом позабочусь.

Ближайшие повозки начали съезжать с дороги под крики погонщиков, ударявших тростями по задницам запряженных волов и мулов.

– Поехали, - рявкнул Катон, и приказ повторился по всей линии, мулы натягивали упряжи, чтобы заставить повозки с метательными механизмами двигаться. Когда они проходили мимо людей из обозной колоны, Катон проигнорировал их угрюмые взгляды и негодование вполголоса. Вскоре у них появятся более важные дела, которые займут их мысли.

Ближе к вечеру повозки со скорпионами в сопровождении Восьмой когорты вышли из лесной дороги и добрались вниз по склону на место, выбранное Светонием для размещения армии. Большинство подразделений уже прибыли и заняли свои позиции. Легионеры Четырнадцатого легиона стояли слева от дороги, а Двадцатого – справа. Звуки пиления и рубки доносились из-за деревьев по обе стороны, и Катон увидел, как люди несли грубо обтесанные колья вниз по склону, чтобы сложить их в кучи рядом с тем местом, где, как указал Светоний, должна была стоять римская боевая линия. Общая конная численность ауксиллариев составляла немногим более восьмисот всадников, и большую часть лошадей поливали из ручья, протекающего у подножия склона. Вдалеке по дороге приближались две пехотные когорты арьергарда, а на их флангах, прямо за пределами досягаемости копья, висели небольшие группы повстанческой кавалерии.

Позиции, выбранные для метательных машин, были отмечены столбами с привязанными к верху красными полосками ткани. В пятидесяти шагах от линии боя расчеты метательных механизмов могли хорошо видеть приближающегося противника. Катон подсчитал, что повстанцы окажутся в пределах досягаемости скорпионов, как только переправятся через ручей. Светоний выделил по двадцать механизмов каждой фланговой батарее и сорок – центру.

Когда повозки были переданы артиллерийским расчетам легионов, Катон повел своих людей на позицию на крайнем правом фланге. Когда они миновали Десятую Галльскую, он поднял руку в знак приветствия его командиру, префекту Трасиллу. Его вспомогательные силы срезали дерн и почву перед своей позицией, чтобы создать перед собой выступ на высоте примерно около метра над землей, с которого можно было сражаться с противником. Некоторые из людей вбивали колья в землю у подножия уступа под углом к врагу, а затем затачивали их топорами.

– Отличная работа, Катон!
– крикнул Трасилл.

– Как вижу и у тебя.

– Светоний хочет, чтобы полевые работы были завершены к ночи. Тебе лучше сразу пригласить к этому своих ребят.

– Мы справимся.

Трасилл прищурился на солнце, подсчитывая, сколько осталось светового дня, и покачал головой.
– Я сомневаюсь в этом.

Территория, выделенная для Восьмой Иллирийской когорты, простиралась на сто шагов от линии леса до фланга когорты Трасилла. Восьмая была одной из самых крупных объединенных конно-пехотных когорт, в ее составе было более девятисот человек, когда они начали кампанию по взятию Моны. Боевые потери, ранения и болезни сократили ее численность до менее чем половины первоначальной численности. Когда конный отряд будет отведен в резерв вместе с остальной кавалерией, у Катона останется триста человек для удержания его участка боевой линии. «Тогда в три ряда глубиной», - подумал он.
– «Вряд ли достаточно, чтобы выстоять против решительного штурма». Ему оставалось только надеяться, что план наместника по подавлению атаки с помощью метательных снарядов и полевой обороны увенчается успехом.