На лице Белломага мелькнуло удивление, когда он заметил безрассудство своего римского врага, а затем развернул к нему щит и поднял меч, готовый нанести удар. Макрон двинулся вперед, прежде чем ицен успел снова наброситься на него, и нанес серию ударов своим более тяжелым щитом, перемежающихся несколькими уколами и ударами меча, отбросив врага на несколько шагов назад. Белломаг отпрыгнул в сторону и освободил пространство между ними, прежде чем снова оказаться лицом к лицу со своим противником. Макрон еще раз удивился, как такой крупный человек может так ловко передвигаться.

Усилия, приложенные к атаке, заставили Макрона глубоко дышать, кровь застучала в ушах. Его противник, казалось, почти не пострадал, и его дыхание оставалось легким, хотя с его лица исчез любой намек на высокомерное веселье. Он пристально посмотрел на римлянина и коротко кивнул в знак уважения. Со своей стороны, Макрон понимал, что ему нужно беречь силы. Щит легионера был намного тяжелее, чем у его противника, и, хотя он обеспечивал большую защиту, он был более громоздким и предназначался больше для группового боя, чем для индивидуального боя. Если он не сможет подобраться достаточно близко, чтобы ударить им Белломага, ему будет лучше занять более оборонительную позицию. Позволить ицену атаковать и тратить свою энергию в надежде, что он утомится настолько, что допустит ошибку.

Белломаг, должно быть, думал в том же духе. Он развел руки в стороны, обнажив свою обширную татуированную грудь, и крикнул Макрону вызов, приглашая его нанести удар. Римлянин стоял на месте и не ответил. Защитник Боудикки презрительно фыркнул и крикнул через плечо.

– Римская собака дерётся, как щенок! Игривые выпады, его утомляют!

Раздался смех, а затем его сторонники в толпе снова начали выкрикивать его имя. Макрон не обратил на них внимания, сосредоточив взгляд на Белломаге. Ицен опустил свой щит и меч и выпрямился в расслабленной позе, затем поднял руки и начал еще один круг, чтобы ободрить своих людей. Когда он подошел к Макрону боком, у римлянина возникло искушение броситься и нанести удар, но он понял, что именно этого и хотел его противник. Чтобы проверить это предположение, он сделал ложный маневр щитом, и Белломаг тут же подскочил, готовый встретиться с ним лицом к лицу. Его реакция была безупречной, признал Макрон, более чем когда-либо осознавая, насколько односторонним было это состязание.

Осторожно отступив на несколько шагов, он опустил щит и повторил свою предыдущую имитацию ицена, вызвав еще больший смех и несколько прерывистых выкриков своего имени. Выражение лица Белломага потемнело, и он напрягся, пригнувшись так, чтобы быть готовым снова атаковать или разобраться с Макроном, если он попытается сделать то же самое. Но он обнаружил свою слабость; гордость, не терпящая насмешек.

Макрон крикнул на ломаном иценском языке:

– Эта дворняга дерется как трус! Бежит от боя! Храбрый только на словах!

С возмущенным ревом Белломаг рванул вперед, отбросив руку с мечом назад, чтобы нанести мощный удар. Макрон поднял свой щит как раз вовремя, чтобы заблокировать удар, направленный ему в голову, и острие длинного меча разбило обшивку вверху и раскололо многослойное дерево внизу, осыпав его осколками. Он тут же повернул щит то в одну сторону, то в другую, пытаясь вырвать меч из хватки противника. В то же время ицен отчаянно пытался удержать свое оружие, пытаясь вырвать его. Яростно работая им вверх и вниз, ему в конце концов удалось вырвать клинок, оставив неровную дыру глубиной пятнадцать сантиметров в верхней части щита.

Римлянин и ицен отстранились, когда лихорадочные аплодисменты вокруг них усилились, и толпа хлынула вперед, оказывая давление на воинов оцепления. Слева от Макрона послышался пронзительный крик, он оглянулся и увидел, как к нему мчится коренастая женщина с маленьким ножом в руке, ее лицо исказилось яростью и ненавистью. Он отпрыгнул назад и едва сумел уклониться от оружия, но при этом споткнулся и упал, тяжело приземлившись на спину и выбив воздух из легких. Женщина повернулась, чтобы сделать еще одну попытку нанести ему удар, но прежде чем ее клинок успел попасть в цель, мощный кулак сомкнулся вокруг ее предплечья и оттащил ее в сторону. Белломаг сердито крикнул на нее, прежде чем высвободить нож из ее пальцев; он упал рядом с Макроном, когда Белломаг толкнул женщину обратно в толпу. Один из воинов схватил ее и толкнул в переполненные ряды зрителей.

Макрон все еще лежал на спине, глядя на небо и задыхаясь, ожидая, что меч ицена обрушится в любой момент и прервет его жизнь. Вместо этого Белломаг навис над ним, схватил его за руку и поднял на ноги. Он сказал что-то извиняющимся тоном, которого Макрон не услышал из-за шума, и кивнул в сторону женщины. Затем он взял поврежденный щит Макрона и вернул его ему, прежде чем отступить, чтобы забрать свой собственный щит и меч оттуда, где он их обронил, пока расправлялся с нарушительницей. Макрон кивнул в знак благодарности и оперся на край своего щита, переводя дыхание. Ицен наблюдал за ним, готовый продолжить состязание. Через мгновение Макрон быстро нагнулся, чтобы поднять свой меч.

Как только он был перевооружен, Белломаг снова выступил, острие его меча вычертило овал в пространстве между ними, пока он готовился к следующей атаке. Она пришла в виде шквала ударов. Макрон парировал некоторые из них, а остальные отскакивали от железной выпуклости гарды или с грохотом врезались в изогнутый щит. Шаг за шагом он был отброшен назад под натиском, его рука с щитом ослабевала, а верхний край постепенно разрушался и раскалывался на части. Ицены ободряли своего защитника, ожидая неминуемого поражения римского центуриона. Новый удар отбросил большой кусок щита Макрона в сторону, а другая часть грозила отвалиться. Теперь от него было мало пользы, и он швырнул его в противника. Белломаг отразил его своим неповрежденным щитом и пошел вперед, размахивая клинком.