Шрифт:
Челюсть Пэтси отпала и никак не хотела возвращаться на место.
— Конечно, оставайтесь, — радостно добавил Семен Петрович.
— Паша может ночевать в моей комнате, — тут же воскликнула Глаша.
Это заговор, не иначе. Пэтси в этом не сомневалась. У нее просто не находилось приличных слов, чтобы хоть как-то предотвратить надвигающуюся катастрофу. Ведь если этим несчастным сироткам понравится в особняке (а им наверняка понравится), они возьмут моду ночевать здесь постоянно. Или вообще переедут.
— Простите, но нет. — Марье не было нужды даже смотреть в сторону Пэтси, она и без того чувствовала исходящую волну ненависти и презрения. — Я встаю очень рано и сразу берусь за работу. Утром приедет Константин за салатами. К тому же, на заднем дворе нас ждет Крендель.
Словом, она нашла тысячу причин, чтобы не оставаться в особняке на ночь. И дело не только в Пэтси, ее нежелание оставлять гостий как раз понятно. Ей, Марье, тоже было бы неприятно, если ее муж (пусть и будущий) приглашал кого-то остаться, не посоветовавшись.
Но вот то, что творилось с ней самой…
Марья слишком хотела остаться, внезапно согласиться на любое предложение Владимира. И это ее пугало. Одно его присутствие за общим столом рождало мысли, далекие от добрососедских. Но меньше всего она хотела бы стать причиной раздора между Пэтси и Владимиром. Потому, пока чувствительная натура не взяла верх, Марья отказалась от щедрого предложения. Взяла за руку дочь и повела к выходу, невзирая на капризы. Павле до безумия хотелось остаться. Провести ночь в одной комнате с подругой — это же так увлекательно. Можно не спать всю ночь, тихо слушать музыку или просто болтать, пока язык не отвалится. Или она могла бы почитать для Павлы.
Но Марья осталась непреклонна. Как будто чувствовала, что она ночевка в особняке Вяземских приведет к неминуемой катастрофе. И провожать их с дочерью не разрешила. Ни к чему это.
— Крендель! — громко позвала Марья, выйдя на улицу. Ветер трепал ей волосы и подол платья. — Где ты, малыш?! Идем домой…
Щенок медленно, словно нехотя появился из-за угла. Тоскливо проскулил, глянув на Пашу.
— Смотри, ему тоже не хочется никуда идти, — ворчливо заметила Павла. Она взяла малыша на руки и потрепала за ушком.
А он в этот раз не лизнул ей лицо. И вообще, выглядел подозрительно усталым и вялым. Паша всю дорогу несла его на руках, прижимала к себе, чувствуя, как неистово колотится его маленькое преданное сердечко.
Дома Павла предложила Кренделю кусочек куриного рулета, но малыш отказался от любимого лакомства.
— Наверное, объелся в гостях, — предположила девочка. Перенесла щенка на его лежанку и укрыла пледиком. — Спи, малыш. Тебе надо отдохнуть.
Она поцеловала его в носик, но тот неожиданно был сухим и горячим.
На улице громыхнуло. Черные тучи прорезало вспышкой молнии, а следом начался сильнейший ливень. Марья бросилась закрывать окна, а когда вернулась Павла все еще сидела на коленях возле Кренделя.
— Кажется, наш смельчак боится грозы, — пошутила девочка. — Смотри, он весь дрожит. И нос у него горячий.
В этот момент Крендель закашлялся. Его стошнило прямо на лежанку, но ни у Марьи, ни уПавлы не возникло желания его отругать. Зато возник повод для беспокойства.
— С ним что-то не то, — объявила Марья. — Скорее всего, съел что-нибудь не то. Например, какое-нибудь растение в саду.
— А мне кажется, это ведьма его отравила! — заключила Павла, оттирая мордочку щенка мокрым полотенцем. Конечно же, она имела в виду Пэтси.— Уверена, это ее рук дело.
— Нельзя просто так обвинять человека, — уверенно заявила на это Марья. — Даже если он тебе не нравится. Сейчас я позвоню в ветеринарную клинику. Вот только найду телефон круглосуточной.
За окнами снова громыхнуло, и во всем доме погас свет.
Крендель протяжно завыл. Павла, утешая его и немного себя, прижала щеночка к груди.
Запасливая Марья достала и зажгла свечи. Но на этом злоключения не кончились.
— Телефонные провода тоже оборвало – сообщила она, подняв трубку и не услышав гудков.
Глава 26
— Как же быть? — спросила Павла, едва сдерживая слезы. Пробежалась пальчиками по шерстке Кренделя, а он посмотрел на нее измученным взглядом и тихонько заскулил. — Неужели он… Он…
Девочка все же разрыдалась.
— Не плачь, — попросила Марья. — С нашим Кренделем все будет хорошо, он обязательно поправится. Присмотри пока за ним. И не плачь, животные очень чувствительны к настрою хозяина. Будешь сильной ты, справится и Крендель. А я добегу до особняка, может быть, у них работает телефон.