— Можно мне с вами? — подала голосок Глаша. Девочке надоело сидеть за столом и слушать взрослые разговоры. С большим удовольствием она бы прогулялась вместе с подружкой до ее домика. Может быть, поиграла перед сном с Кренделем. Или послушала сказку, Марья их так интересно рассказывает. Каждый раз новую. — Па-а-ап?..

— Идите, идите, — настойчиво порекомендовал Семен Петрович. — Я пока сам развлеку гостей. Можете на меня положиться.

Под таким настойчивым напором Марья сдалась.

По дороге они с Владимиром разговорились. О детях, разумеется. УПавлы и Глаши было столько общего, и в то же время они были такие разные. Владимир отметил, что они славно дополняют друг друга, как будто две половинки одного целого. Он даже предположил кровное родство, но Марья не была знакома с Ларисой.

— Выходит, это родство душ, — заключил Владимир.

Марья посмотрела на девочек, убежавших вперед, держась за руки. Как два огненных вихря с разметавшимися рыжими волосами, они словно изнутри светились от счастья. Их смех и веселое щебетание казались заразительными.

— Кажется, так и есть, — согласилась Марья. — Даже удивительно, как быстро девочки сблизились.

Пэтси невольно молчала всю дорогу и мечтала только об одном: чтобы эта проклятая прогулка поскорее закончилась. Высокие каблуки проваливались в траву, мошки налипали на лицо, еще и приходилось слушать эти глупые рассуждения про детей. Ей, Пэтси, было совершенно неинтересно больше десяти минут слушать рассуждения о том, чем лучше лечить кашель. И про то, как Глафира в пять лет свалилась с дерева — тоже без разницы. А эта дрянная кухарка Марья внимала Владимиру с таким интересом, как будто детские проделки составляли для нее смысл жизни. Ох, с каким бы велим удовольствием прямо сейчас Пэтси влепила этой нахалке пощечину! Да кто позволил ейтаксмотреть на ее мужчину?!

Владимир и Марья как будто нарочно замедляли шаг, делая мелкие-мелкие шажки. Паша и Глаша, разумеется, нисколько не возражали против затянувшейся прогулки. В отличие от Пэтси, буквально сходившей с ума от негодования. Но ей, конечно же, приходилось сдерживать и скрывать свое истинное отношение к происходящему. Она даже пару раз пыталась поменять тему, но Владимир обратил на нее внимания меньше, чем на пролетевшую над деревьями сову.

— Кажется, кому-то принесли письмо их Хохвартса! — рассмеялась Павла.

— Может быть, нам с тобой? — поддержала Глаша. — Только вот… Я не смогла рассмотреть. Как выглядела сова? Она белая?

— Нет, что ты, у нас тут такие не водятся, — заметила Павла.

Она с удовольствием описала для подружки увиденную птицу, дополняя рассказ тем, что знала о совах.

Наконец, за деревьями показался домик. Крендель, услышав голоса хозяек, громко и радостно залаял. А потом ловко выпрыгнул из окна и метнулся навстречу. Павла подхватила щенка на руки, а Глаша потрепала его по шерстке.

— Это еще кто? — брезгливо спросила Пэтси и шарахнулась в сторону. — Ты говорил, что не держишь в поместье животных!

Она громко чихнула и подавила желание почесать слезящиеся глаза. Ее аллергия на шерсть доставляла много хлопот. Впрочем, проблем было бы меньше, если бы она любила животных.

— Так это не у нас, — рассмеялся Владимир. — Крендель — щенок Марьи и Павлы. Славный парень, хочу сказать. Видела, как ловко он перемахнул через ограду?

— Ничего славного в этом нет. — Сдерживаться дальше Пэтси не могла. — Ты забыл, что у меня аллергия?

— Ой, простите, пожалуйста, — забеспокоилась Марья. — Воробышек, давай поскорее уведем Кренделя в дом.

Неожиданно для себя Владимир почувствовал раздражение. Он не хотел, чтобы Марья уходила так быстро. А Пэтси… Помнится, она ходила вместе с ним на скачки, и при этом аллергия на шерсть не доставила ей никаких хлопот. И породистого мелкого пса подруги она вполне себе терпела. А что с Кренделем не так? Странная какая-то аллергия, избирательная. Как будто проявляется, только когда рядом животное беспородное, не имеющее наград и маститых родственников. Да и вообще… Раньше Пэтси никогда не капризничала и не разговаривала с ним таким тоном. Какая муха ее сегодня укусила?

Та самая «мушка», вызвавшая раздражение Пэтси, сейчас стояла напротив. Марья с удовольствием продолжила бы прогулку, но не хотела становиться зерном раздора между Владимиром и его невестой. Пожелав всем спокойной ночи, она поскорее увела Павлу и Кренделя в дом.

— Прости, — с напускной печалью произнесла Пэтси, становясь так, чтобы Владимир даже не подумал смотреть Марье вслед. — Я в последние дни сама не своя. Вся эта подготовка к свадьбе… Это немного выматывает.

Она заискивающе улыбнулась.