Она интересуется, чтобы лишний раз не прослыть развратный. «В который раз уже об этом думаю. Неправильно», – всё-таки стыд захватывает девушку, несмотря на её мысли. Тяжело преодолеть то, что родители вкладывали в голову долгие годы. И пусть они ей не родные, ведь есть воспоминания о прошлой жизни, но король и королева Юга стали ей теми, кто всегда любил – а это самое главное. Пойти против тех заветов, которые они ей прививали, значит стать предательницей, которая не достойна таких родителей: любящих, ласковых, заботливых. На такое юная принцесса не готова.

После, уже успокоившись и выйдя из комнаты, Эрия сама не понимает, как ей могло прийти в голову такое поведение. «Ужасно, ведь если бы родители узнали о моих мыслях, то не просто не одобрили бы, а вообще посчитали, что я не достойна хорошего мужа – оставили бы сидеть меня в девках навсегда», – но теперь они не смогут этого сделать, что не может не радовать девушку, так как магия союз одобрила, и рано или поздно отец с мамой тоже это сделают.

— Сейчас ль’Ву в тронном зале, уж не знаю, что он там делает, но явно не принимает посетителей, – говорит Раад, беря за руку Эрию. Маленькая тёплая ладонь согревает его сердце. – Для начала проведаем его, а после вернёмся за Андром и пойдём к древу.

Считая шаги, ал’Зида доходит до тронного зала — ровно три тысячи пятьсот шестьдесят шагов. Она так часто делает, чтобы побыстрее запомнить новые для себя пути.

Помещение поражает своими размерами и разрухой. Несмотря на то, что это одна из главнейших комнат во всём замке самого короля Запада, здесь совершенно нет не то что нет уюта, а даже какого-то порядка. По углам висят комья паутины, в некоторых из них даже барахтаются мушки, потолок над камином закопчен до черноты, ковры и шторы, которым полагается придавать величие, изъеденв молью и больше похоже на тряпки. На троне заседает удивительно похожий на настоящего двойник Раада. И принцесса сразу понимает, что это Даар, ведь на его лице все то же мученическое выражение, какое она запомнила в первый раз уйдя от л’Валда.

Отпустив руку мужчины, девушка бежит к нагу. Обнимает его крепко, словно старого друга. По сути он им ей и является, пусть и говорили они совсем не много. Смотря на них со стороны, король невольно задумывается: «А мы неплохо смотримся вместе. Хорошая пара из нас получилась, красивая. Надо было еще и Андра привести, чтобы картина получилась законченной».

— И долго вы будете обжиматься? Скоро заревную, — угрожающим тоном произносит Раад. — Так-то мы не для того пришли. В первую очередь, чтобы узнать, как ты проводил время, играя меня, — обращается к другому мужчине, считывая все эмоции, мелькающие на его лице: в первую очередь испуг. — Что здесь было?

— Пару раз я устроил приемы…

На лице у нага виноватое выражение.

— Посетителей? — наивно переспрашивает Раад, надеясь на положительный ответ.

— Гостей.

«Святая матерь-прародительница», — шокируется король. — «Весь мой имидж затворника и палача, который я завоевывал долгие годы, пошел под хвост из-за одного глупого жителя Востока».

— Как тебе это только в голову пришло?! — своим криком л’Валд пугает и Даара, и Эрию. — Чем ты думал, глупый мальчишка?

И пусть наг давным-давно взрослый мужчина, он не прожил столько, сколько Раад. Потому последний имеет право так его называть. Но, как ни странно, гнев старшего прерывает Эрия, подмечая немаловажную деталь:

— Теперь, когда у тебя будет семья, разве нужно слыть жестоким и ужасным? Мне казалось, ты хочешь изменить прежние порядки в государстве, пойти против давних традиций, что разрушали всю систему власти. Или я ошибаюсь, и меня с Андром ты посадишь под замок, чтобы не смели тебе править, как это делали предки?

— Андр здесь? — ни к месту переспрашивает Даар, которому в первый момент кажется, что он ослышался.

«Всё ясно. Продуктивного разговора у нас сегодня не выйдет. Завтра допрошу глупого нага без сторонних участников, которые считают, что они умнее всех», — л’Валд знает, что политика это дело тонкое, парой приемов жителей страны к себе не расположишь. Он лишь надеется, что двойник не наговорил лишнего, наобещав того, что реальный правитель уже не сможет исправить.

— Это фиаско, — вот единственное, что может ответить Раад, выслушав подробный отчет от нага. — я просто не понимаю, почему ты вдруг решил поступить подобным образом с моей репутацией? – Мужчина беснуется уже битых полчаса, восстанавливая в памяти всю картину ситуации, и так и не может понять, где он допустил ошибку, раз Даар позволил себе думать, что имеет право решать подобные вещи. – Ты осознаешь, чем это все чревато? Даже не в будущем, а в ближайшие недели, если не дни. Изменения в государстве можно было бы провести совершенно безболезненно, а теперь, когда народ считает, что их правитель внезапно стал добреньким и терпеливым, сядут на шею и ножки светят.

Это будет меньше зол, что только может произойти. Кто-кто, а Раад отлично знает людей Запада, тех, кто совсем недавно поддерживал старые жестокие традиции, которые не имеют ничего общего с наступившим будущем. Тех, кто готов на казнь отправить даже любимого сына или долгожданную дочь, предать жену, уб-и-ть мужа, забыть про своих пожилых родителей – в этой стране правит тот, кто сильнее, а не тот, кто слушает чужие советы и наставления.

– Даар, ты же знаешь, почему я тебе доверил эту роль? Играть меня, пока я отсутствую? – Снова задает вопрос король, интересуясь о самом простейшем.