Пакет от Салина, возможно, представлял определённую ценность, но за что лично ему такая честь, Злобин не понимал. И честно говоря, никакой радости от того, что ставки его растут быстрее, чем оформляются соответствующие допуски к государственным тайнам, он не испытывал.

У старшего группы в глазах вдруг проступила такая тоска, что весь он, со своим помятым временем лицом и потерявшим свежеть служебном костюме, вдруг стал похож на сторожевого пса, оставленного по осени сторожить дачу.

— Вы слышали о гостинице «Космос»? — тихо спросил он, покосившись на водителя.

— Даже успел увидеть по телевизору. Башня дала репортаж. Ни одного целого стекла по фасаду. И пожары сразу на нескольких этажах.

— А соседние дома зацепило?

— Кажется, нет. У вас там родственники живут?

— Мать. — Старший сморгнул. — Сволочи…

— Разве нельзя связаться и узнать, что с ней?

Старший укоризненно посмотрел на Злобина, — «взрослый мужик, сам служилый, а простых вещей не понимаешь», — и тяжело вздохнул.

Встрепенулся, прижал пальцем бубочку наушника.

— На приёме, «база»! Так…»Проспект»? Повторите, база! Принял. Выполняю!

Он, не скрывая удивления, посмотрел на Злобина.

— Нам открыли «Проспект». Без допуска.

— Моего или вашего?

— В том то и дело, что моего.

Справа, на глухой стене замигал зелёный глаз светофора. Раздался призывный зуммер.

Водитель развернул машину и осторожно покатил меж частокола столбов. Колеса разбрызгивали неизвестно откуда взявшиеся лужи.

Стена дрогнула и разломилась надвое. Половинки медленно поползли в стороны.

Свет фар, растекавшийся по шершавой стене, попав в открывшуюся темноту, провалился и где-то вдалеке выхватил из сумрака ячеистый потолок тоннеля.

18:57 (в.м.)

Злобин дал себе слово ничему не удивляться. Иначе просто голова пойдёт кругом. Мир, в который он попал, оказался ещё более вымороченным, чем представлялся ему по скудным сведениям, попадавшихся в уголовных делах, слухам и сплетням, которыми пронизана атмосфера столицы.

Он слышал и кое-что читал о «втором метро», но ему даже в голову не приходило, что есть подземные автострады. «Проспектом» оказался тоннель, фактически, двухрядная бетонка. С разграничительной полосой и даже настоящими перекрёстками. Отвилки-тоннели уходили влево и вправо с основной трассы, о чем предупреждали жёлтые стрелы, ярко вспыхивающие в свете фар.

Очевидно, какое-то «подземное ГАИ» регулировало движение. Несущийся по тоннелю «гелендваген» был остановлен красным огнём светофора и мигающей стрелкой направлен в тупик. Там уже горел свет и на высоком пандусе Злобина ждал встречающий от Игоря Дмитриевича, молодой человек с совершенно непроницаемым лицом. Одет он был в строгий офисный костюм, что никак не вязалось с обстановкой подземелья. Зато охранявший стальную дверь спецназовец был одет «по погоде»: в утеплённый мышиного цвета комбинезон и чёрную вязанную маску. На шее болтались очки с инфракрасными линзами.

Пять секунд на скоростном лифте — и Злобин оказался в крохотном тамбуре. Стены обшиты красным деревом, надраенная до блеска медь, красная ковровая дорожка.

Сопровождающий открыл перед ним дверь. Сам остался в тамбуре.

«И у тебя, бедняга, допуск не того уровня? — подумал Злобин, скользнув взглядом по раз и навсегда замершему, как у манекена, лицу молодого человека.

Он шагнул через порог и оказался в небольшом кабинете. Горела настольная лампа. Отблески её скупого света искорками вспыхивали в хрусталиках люстры.

За столом сидел Игорь Дмитриевич, держа телефонную трубку у уха. Приветственно помахал Злобину, указал на кресло у стола.

Этот кабинет Злобину ещё не был знаком. Явно не тот, на Старой площади.

— Слушаешь меня? Нет, никаких активных действий! — Игорь Дмитриевич продолжил прерванный разговор. — Будем выжидать, пока обстановка не прояснится. Черт возьми, в сорок первом тоже, не разобравшись, дали команду контратаковать немцев, а потом отступали до Москвы! Нет, уходим в глухую оборону и ждём. Ждём, я сказал!! Да? Да и хрен с ним! Главное, чтобы на провинцию не перебросилось. А в Москве и в Питере к утру все самой собой утихнет. Дай, блин, людям до дома добраться! Большинство же только и мечтают, чтобы запереться и уткнуться башкой в «ящик». Ну и пусть смотрят! Никто не подпишется, я тебе говорю. Мы канализируем протест в погромы кавказцев, это отпугнёт большинство обывателей. И развяжет руки милиции, кстати. Как, кто? А кто у нас главный борец с незаконными мигрантами? Вот-вот… Все, работай! У меня тут люди… Бывай!

Он бросил трубку на рычаги. Отдышался, тщательно промокнул лицо белым платочком. Устало отвалился в кресле.

— Ну что там у вас, Андрей Ильич?

— Вот. — Злобин положил на стол запечатанный конверт.

— Сами ознакомились? — Игорь Дмитриевич не сделал даже попытки дотянуться до конверта. Теребил в пальцах платочек.

— Со слов Салина.

— Ваше мнение?

— Юридической силы такие материалы не имеют. Вскрытие могилы Подседерцева произведено с нарушением закона. Тут просто уголовное дело надо возбуждать. Экспертиза аудиофайлов… — Злобин пожал плечами. — Ещё надо доказать их происхождение. Идентификация по фотографии из личного дела и кадрам оперативной съёмки… Уже кое-что. Но мало. Как оперативную информацию ещё принять можно. Но как улику, увы. Работать ещё и работать. Вот моё мнение.