— А что показал опыт СССР восьмидесятых? — не без иронии спросил Злобин.

— Только то, что цивилизация в целом ещё не готова применить наш опыт. Мы себе и миру запудрили мозги «коммунизмом завлабов». Этим сказочками про то, что в будущем люди будут заниматься ни к чему не обязывающем научным трудом, а в «библиотечные дни» летать по турпоездкам на Луну. — Салин поморщился. — А отрыгнулись эта научная фантастика ублюдочным «капитализмом завлабов». Сейчас мы переживаем «эпоху Штирлицев». Ещё одна сказочка из восьмидесятых годов. На это раз про кристально чистого и стерильно честного разведчика. Эдакого декабриста из Первого Главного управления КГБ [88] . В результате имеем чекистов, строящих демократию. Только потому, что им не хватило стальной воли откатиться в сталинизм.

— «Откат»? — удивился Злобин. — Но мне казалось, что речь идёт о «технологиях прорыва»! Или они миф, как ваше светлое коммунистическое будущее?

Решетников крякнул в кулак, а Салин укоризненно покачал головой.

— Андрей Ильич, Андрей Ильич, ну нельзя же быть таким наивным и верить в этикетку на упаковке! Это же как «виагра». Пишут, что для улучшения потенции, а на самом деле — от импотенции, — пояснил Решетников. — Формула препарата не меняется, а мужикам приятнее.

— Примерно так… — Салин спрятал улыбку. — Мы имели в виду прорыв через хаос к стабильности. В восьмидесятых годах стало очевидно, что цивилизация вошла в полосу системного кризиса. А тут ещё этот чёртов прогноз Конца Света! В общем, в узких кругах было принято решение накапливать технологии и знания, а не сражаться за государственные суверенитеты. Для Катастрофы наши границы — линии на песке. У кого не хватило ума этого понять, тот до сих пор играет в песочнице патриотизма. Возрождает, возвеличивает и надувает могуществом государство, которое существует только в его воображении.

— А на самом деле не существует ничего?

— Существует семь миллиардов человек, которых надо чем-то занять и регулярно кормить. Иначе они опять заберутся на пальмы и начнут жрать друг друга, — вне очереди ответил Решетников.

— Ну, Катастрофа чуть уменьшит количество едоков, — поправил его Салин. — Но принцип останется неизменным: заставлять работать, кормить, учить и развлекать. Все в рамках разумного минимума, но на высоком технологическом уровне. Что требует средств и, увы, жертв. Ресурсы и сейчас ограничены, а дальше начнётся дефицит всего и вся. Что будет после Катастрофы, гадать не берусь. Но явно не изобилие. Получается, на «развитую демократию» средств не хватит. Простите, только на коммунизм. Говорю это не как кондовый коммунист с опытом работы в секретной структуре партии, а как реалист, не чуждый любви к здравому смыслу и жизненному комфорту. Нет и не будет другого способа народом управлять и правящих в узде держать. Только индустриальный коммунизм сталинского толка.

Злобину вспомнились толпы на улицах. Контуженные, какие-то смазанные лица, блуждающие, расширенные глаза, перекошенные рты, готовые исторгать проклятия, вой или молитвы. Без разницы. Лишь бы не держать в себе страх и отчаяние. И ещё особую, потом воняющую ауру насилия, витающую над густой массой тел.

И вспомнилась кондиционированная прохлада подземного рая для избранных. Поводырей этой неизвестно куда бредущей толпы. Они перегрызутся за право обитать в мраморе и морёном дубе, хрустале и фарфоре, золоте и сверхпрочной стали. Выживут сильнейшие и подлейшие из них. И победители просто из желания выжить примутся управлять теми, чья задача строить, рожать и умирать во имя жизни и во славу своих вождей.

— Я не идеалист, Виктор Николаевич, — глухим голосом произнёс Злобин. — Жизнь научила меж двух зол выбирать. Не помню, кто сказал, что Добро получается путём умаления Зла. Верно сказано. Вот всю жизнь, получается, этим и занимался. И сейчас я с тем человеком, кто послал меня к вам, только по одной причине. Лучше выдавливать Зло по капле, чем разом осчастливить всех.

Салин подался вперёд и заговорщицким шёпотом прошелестел:

— Вы не ошиблись в выборе шефа. «Контора» выдвинула его в преемники.

— Что? — Злобин словно очнулся.

— А с чего бы он так резко начал рулить в отсутствии законно избранного правителя? — Салин плавно откинулся в кресле. — Да, да… Тест на профпригодность.

Злобин потёр лоб.

— Ох, устал я от ваших хитро скрученных загогулин!

— Привыкайте, Андрей Ильич, — тонко улыбнулся Салин. — Это только первый класс Высшей партийной, так сказать, школы. Кстати, вы знаете, что Башня начала вещание?

— Не-ет. И что они передают?

— Пока свой позывной — «Варяг». — Решетников ухмыльнулся и, страшно фальшивя, промычал несколько тактов. — Ну не «Интернационал» же им петь!

Салин с неудовольствием покосился на партнёра.

— Если есть минутка, Андрей Ильич, предлагаю взглянуть на новое независимое телевидение. Гусинский до такого вряд ли бы додумался.

Оперативная обстановка

Запись произведена по постановлению

ст. следователя по особо важным делам

Генеральной Прокуратуры РФ

Соболева Дмитрия Денисовича

в рамках уголовного дела № 00/494003,

возбуждённого по признакам ст. 279 УК РФ

(Вооружённый мятеж).

Стенограмма телевизионной трансляции

по Первому всероссийскому каналу

т. н. станции «Варяг»

17:31 (в.м.)

Ведущая: Вслед за полным параличом транспортной системы столицы по Москве прокатился вал массовых беспорядков.

На 17 часов местного времени столкновения радикальной молодёжи с правительственными частями в районе метро Новокузнецкая и прилегающих улицах Замоскворечья перешли в настоящие уличные бои с применением оружия.