Переглянувшись, они направились к неровному строю раскладных столиков, вытянувшемуся вдоль забора. Торговали здесь всяким строительным хламом и низкосортным барахлом, по сравнению с которым даже изделия кооператоров Уйгурского уезда Китая казались высокой модой.

— Отец, почём говнодавы? — поинтересовался Громов у продавца кавказской наружности.

На столике горой лежала обувь, источая убийственный аромат плохой кожи и прессованной резины.

— Все по сто рублей, — пряча глаза, ответил продавец. — Две пары — за полста.

Громов выудил из кучи кроссовок, попробовал согнуть. Ублюдочный брат «Рибока» твёрдостью подошвы не уступал броневой стали.

— Может, возьмём по паре на брата? — спросил Громов у Эдика.

— Ага, и сразу туда? — Эдик глазами указал на тухлый пруд за забором. — Как Муму, без булек. Они же, гады, кроссовки делают из резины для шин. В таких только по минам ходить.

Громов оглянулся через плечо на контейнеры. Подцепил резиновый сапог восхитительно бирюзового цвета.

— Шик! Мой размер есть?

Продавец равнодушно пожал плечами. Казалось, что, торгуя обувью, он отбывает повинность или позорным трудом искупает какой-то проступок.

— Бери, Гром. По грибы ходить. В таких не пропадёшь, — вставил Эдик. — Их с вертолёта за двадцать километров видно. Заблукаешь, найдут обязательно.

В масть сапогу во всей коричнево-буро-серой массе был только ярко-оранжевый тапок пятидесятого размера. Громов вытянул его из кучи и спросил:

— И этот сланец тоже сотню стоит?!

Продавец закатил глаза, прошептал что-то себе под нос и ответил:

— Этот ничего не стоит, уважаемый. Ему пары нет.

— Потерял, что ли?

— Почему — потэрял?! — возмутился продавец. — Украли!

Громов покачал головой, рассматривая тапок.

— Надо же! Совсем офигели…

У Эдика из-под воротника чёрного плаща змейкой выползал проводок наушника. Вещь вполне нормальная в наши дни, ничего подозрительного. То ли плейер человек слушает, то ли так крут, что мобильный наружной гарнитурой снабдил.

Громов заметил, как на секунду сузились веки Эдика, а в глазах мелькнул охотничий азарт. Словно кот сквозь рыночный гвалт засек скребущую по дну контейнера мышку.

Перехватив взгляд Громова, Эдик чуть заметно кивнул.

— Володь, моя крыса просила скатерть купить. Взамен той, что ты чинариком продырявил.

Когда Эдик импровизировал, его несло, как актёра ТЮЗа, дорвавшегося до главной роли в сериале. Громов цыкнул зубом, но решил подыграть.

— Ещё скажи, что я тебе должен.

— Не, чисто кампанию поддержать. — Эдик указал на столик со всякой всячиной «все для дома». — Пошли туда.

Громов кивнул, сразу же оценив, что с той позиции нужный им контейнер будет просматриваться лучше.

— Братья заегозились, клиент на подходе, — скороговоркой на ходу передал информацию Эдик.

Громов достал сигарету, закрываясь от ветра, встал лицом к контейнерам. Во втором с краю в правом ряду никаких признаков ажиотажа не наблюдалось. И на подходе к контейнеру братьев Ахундовых явных «клиентов» не заметил, обычный в таком месте люд.

— Им отсемафорили, что клиент прибыл, — подсказал Эдик.

— Догадался. — Громов старательно зачиркал зажигалкой. — Что они там базарят?

— Откуда я знаю? Лопочут по-своему…

В контейнер братьев Ахундовых с утра налепили «жучка». Приёмник прятался под плащом Эдика.

— Ладно, с клиентом по-русски говорить будут. Интернационал, блин.

Громов выпустил дым.

Эдик дёрнул плечом, вдавливая бусинку наушника в ухо.

— Гром, они её видят, — прошептал он. — Кто-то из братьев по-русски сказал. Паси бабу, Гром!

— Вижу.

Из-за редкой очереди, уткнувшейся в соседний контейнер, вышли высокая дородная женщина и худенькая девочка-подросток. Обе были одеты в темно-вишнёвые плащи, у обеих на головах платки. У девчонки — беленький, повязанный под подбородком. У женщины — цветастый, закрученный сложным коконом.

— Чёрт!

Громов успел развернуться, угадав, что женщина сейчас подозрительным взглядом просканирует все вокруг. Если она и есть клиент братьев Ахундовых, то что бандиты, что менты, ей сейчас равно опасны.

Он прикрыл собой Эдика, но тот сумел углядеть главное, остальное услышал в наушнике.

— Она? — спросил Громов.

— Да. Та, что с девчонкой, — ответил Эдик.

Громов закусил фильтр сигареты, процедил:

— Фигово дело.

Подошёл к столику с сантехническим ломом. С напряжённым лицом стал перебирать ржавые краники. Эдик встал рядом. Потоптался с ноги на ногу. Тихо спросил: