– Я сделаю ещё чая. А потом мы прогуляемся. Не плачь, пожалуйста.

Старшая послушно кивнула, не отходя от портрета. Младшая со вздохом пошла заваривать мяту.

«Наверно, за сегодняшний день я в совершенстве овладею этим навыком», – но от собственной шутки смешно не стало.

Она вернулась с горячей кружкой. Мада обтирала стенки, продолжая изводить своё израненное сердце, вспоминая Лёшу и свою первую любовь. Кристина впервые услышала грустную историю и всплакнула. Неизвестно, как долго бы сёстры печалились, не скрипни входная дверь. Утерев слёзы, Кристина первой выглянула из уголка, где они с Мадой прятались от переживаний.

– Вася?

– Я. И не один.

Лёша сидел на холодном камне и мечтал умереть прямо здесь и сейчас: душу терзали сомнения. Он будто находился в реке с бурным течением. На одном берегу стояла Мада, женщина с нелепым вкусом, странным именем, отчего-то пробуждавшая очень тёплые мысли. На другом брат: самовлюблённый, злой и жестокий. Единственный среди родных.

Лёша не знал, куда ему плыть. Он растерялся.

– Так и знал, что ты будешь здесь, – за спиной возник Андрей. – Поговорим, братец?

Лёша неохотно кивнул.

– Знаешь, Лёшка, мы не всегда делаем то, что хотим. Иногда приходится делать то, что надо. И я живу так с рождения.

– Убивать тоже было необходимостью? – ощерился младший. – Ведьмы для ритуала, понимаю. Но остальные, из-за которых тебя считают маньяком, они-то зачем? Неужели, тебе совсем не жаль тех девушек?

– Жаль? Нет, братец. С чего я должен жалеть обозвавшую меня жирдяем? Или девчонку, поцеловавшуюся с другим? Или женщину, разбившую сердце прямо перед ЗАГСом? А, может, мне следовало оставить в-живых ту, что клялась в любви, а потом обокрала?

– Следовало, – тихо ответил Алексей.

– Ты серьёзно?!

– Меня называли длинноносым и тоже не раз разбивали сердце. Но я никого не убивал.

Андрей ухмыльнулся:

– То есть родители Аси не в счёт и её бабушка тоже, и мёртвая ведьма из пятого поколения, конечно, так, случайная жертва. Обстоятельств, видимо. – Жуткий смех сотряс его давно похудевшее тело. Больше никто не смог бы назвать его жирдяем. Прозвище «Пончик» приклеилось с детства. Но Андрей предпочитал объяснять всем, что дело в фамилии.

Лёшу пробрал озноб. Брат всё больше походил на сумасшедшего.

– А давай-ка, – отсмеявшись, предложил Андрей, – вспомним, братец, день гибели родителей. Об этом поговорить не хочешь?

Лёша сник. Тот день он запомнил отчётливо. И до сих пор винил себя в молчании. Посмотрел брату прямо в глаза и произнёс:

– Я ведь долгие годы сомневался. Надеялся, что мне померещилось. Но только потом, после института, когда ты «стал маньяком», начал осознавать – это правда.

– Да, Лёшка. Я убил наших родителей. Они тоже были частью грандиозного плана. Ты же знал, что их кровь, как и наша, была особенной?

– Ч-ч-что?

– Ну так знай. Я только после эксперимента понял, что кровь родственников не работает. Для зомби нужна чужая. Но родители уже были мертвы. Что поделать. Так что не надо строить из меня монстра. А если хочешь знать, сожалею ли я о своих убийствах, скажу. Да, но лишь об одном.

Ася была готова к выходу, Эль к тому, чтобы взорваться. С десяток нарядов валялся на полу под его ногами, ещё парочка висела прямо на спинке кресла, на котором он сидел. Ася блистала, Эль злился. Из-за этого и защита легла на любимую занозу не сразу. К счастью, всё-таки легла, и оба с чистой совестью вышли из дома. Ася прихватила карамель, за что получила не взгляд – выстрел.

– Асенька, ты хотя бы к незнакомым людям можешь идти без сосульки?

– А в чём проблема? – переложила конфету из одной щеки в другую. – Боишься смутить девушку?

– Да при чём здесь девушка? Мы вроде как ведём расследование, а у тебя изо рта торчит палка!

Ася вздохнула, ускоряя шаг, тем самым давая понять: разговор исчерпан.

Эль что-то пробубнил и замолк. Смысл ругаться? Ася какой была, такой и останется. Пора бы уже смириться. Про себя решил, что, возможно, Клавдия Степановна не рассказывала о магии и детективном агентстве ещё и по этой причине. Не хотела, чтобы её внучка, её сотрудница выглядела сладкоголичкой.