Эль погрузился в серьёзные размышления.

– Может, я не вовремя, – подала голос Мада, – но Лёша ответил.

Все бросились к экрану, едва не выбив несчастный аппарат из рук остолбеневшей женщины.

– Негодяй признался? – вопрошала Ася.

– Он раскрыл карты? – спрашивала Кристина.

– Вряд ли он так глуп, – заметил Василий, и вторя ему: «точно не глуп», Эль взял телефон в руки.

– Спокойствие. Колдун ничего не сообщил, – одной фразой снял он вопросы окружающих.

– Хитрец, – сощурила глаза Ася. – Но ничего мы его выведем на чистую воду.

– Да, – согласился Эль, – но не мы. Его замысел раскроет Мада.

– Я? – удивлённо воззрилась та на говорящего. – Так я… сделала, что нужно. Написала. А доказывать вам, что Лёшенька убийца, – опустила глаза, – не буду. Не верю в это.

Кристина заохала, Эль скрипнул зубами, хомяк качал головой. И только Ася приобняла Маду за талию и доверительно произнесла:

– Любовь бывает зла, уж я-то знаю, – взгляд попал точно в недовольное лицо бывшего.

– На меня намекаешь, – ухмыльнулся Эль. Он не спрашивал, утверждал то, что и так ему было давно известно.

– Ты не пуп Земли! – взбеленилась Ася. – Можно подумать только ты у меня и был. Да я знаешь с какими парнями встречалась? – А Маде на ухо прошептала. – Вообще-то я о нём, только цыц. Зыркнула в сторону бывшего. – Тебе и не снились!

– К счастью, мне снятся девушки, – хмыкнул Эль. – Вот ты мне скажи, Карамелина, что ж ты с такими классными парнями рассталась? Любовь завяла? Или не хватило ума удержать?

– Что-о-о?! Да ты… Да как…

Эль, глядя на бурно меняющиеся эмоции в глазах Аси, легко представил ту в образе дракона. Этакая передушенная дракониха в огромных бигуди, разномастных заколках, с леденцом в зубах.

Губы против воли растянулись в улыбке. Дракониха Ася почему-то была в жутких панталонах с крупным алым горохом. Лифчик соответствовал.

– Ты чего смеёшься? – злилась Ася. – Стыд потерял, совесть и границы дозволенного? Намекаешь на то, что я глупая и смеешь высмеивать этот бред, придуманный тобой из-за отсутствия собственных мозгов?

Улыбка спала.

– Карамелина, ты первая начинаешь. А у нас тут между прочим дело.

– Вспомнил! Да я рада, что с тобой рассталась, ясно? Тебя выносить невозможно! Ты мне всю жизнь испоганил, нервы погубил. Да я… я тебя ненавижу!

Присутствующие переглянулись.

Эль смело произнёс:

– Обоюдно, Карамелина.

– Невозмозно… – вздохнул хомяк.

– Предлагаю лечь спать, – повернулась Мада к сестре, – похоже, это надолго.

– А как же расследование? Как же колдун? – удивилась младшая.

– Утро вечера мудренее, – напомнила та и первой направилась к двери.

Никто не заметил, а Мада между тем проявляла чудеса ловкости и высокую виртуозность в набирании сообщения. Буквы летели резвыми пташками следующей фразой: «Я знаю, что ты меня любишь. Я тебе верю».

И если бы кто-нибудь спросил, хоть та же Кристина, почему старшая сестра так запала на Алексея, женщина бы призналась: дело не только в колдовском профиле колдуна, но и в гораздо более серьёзном. Лёша очень напоминал ей первую любовь – несчастную, но бережно хранимую сердцем. Мада даже допускала мысль, что это он – погибший любимый одногруппник, воскресший в новом теле. Допускала и… боялась поверить. Можно ли то самое счастье испытать вновь?

С этими мыслями она и застыла у двери. И, как оказалось, очень некстати.

Скандал между бывшими набрал новую скорость, и в ход полетело сразу два стула. Один был запущен Асей. Другой Элем. Она выражала бурю эмоций первым предметом, попавшимся под руку. Он защищался. Да и бросать вообще-то не собирался – поднял стул, а тот возьми да начни собственную войну с ничего не подразумевающим интерьером.

– Берегись! Магия! – только и успел выкрикнуть Эль.

Поздно. Фотография слетела со стены и помчалась прямо на Маду. Деревянная рамка скользнула у самого лица. Перепуганная женщина отскочила в сторону. Крайне неловко. Наступив на Василия, ползущего к заветной баночке. Хомяк, пища и восклицая: «Умираю!», завалился на бок.

– Это всё из-за тебя! – напустился Эль на Асю.

– Серьёзно?! – побагровела Ася.

– Да вы оба хуже атомной бомбы! – Кристина, злобно бросая взгляд то на одного, то на другого, обнимала сестру.