Эль в ужасе смотрел на происходящее. Мада с Кристиной не справились с натиском волшебства и теперь безрезультатно тянули руки и ноги из паутины Пончика. Сам Пончик, словно, с каждой секундой становился сильнее, тогда как Эль, напротив, слабел. Его магия издыхала от обилия необходимых манипуляций. Эль нуждался в помощи.

– Ася… – прошептал ослабшими губами.

Десяток зомби окружил пекарню. Их голоса становились всё громче и громче. Их нарастающий голод чёрными тенями проникал в щели здания и щупальцами тянулся к местам защиты – углам, потолку, середине комнаты. Эль почувствовал, как сила зомби гладит его по левой ноге, предлагая стать одним из мертвецов. Предлагая стать сильнее. Маня в первые ряды.

– Ты возглавишь весь мир. Ты будешь править рядом со мной, – прозвучал шёпот Пончика.

Эль посмотрел тому в глаза и увидел будущее.

Он сидел на троне, а вокруг величественно и подобострастно вышагивали зомби, переодетые в одежды с золотом и драгоценными камнями. Вечная валюта – богатство – теперь была лишь украшением, воспользоваться которой могли лишь они: Властелин и его верные слуги.

– Любви нет. Она приходит и уходит. Любовь – это иллюзия. И, как и всё сущее, она умирает, исчезает. Рассыпается в ничто. – Доносилось со всех сторон. Пончик улыбался. – Любви нет. Спасение во власти. В господстве.

Эль смотрел на жадного безумного колдуна и понимал, почему революционер Ачха, человек с высокими принципами, герой своего времени, превратился в зомби. Он поддался. Как и любое существо с эмоциями и чувствами, поддался дурному влиянию. Усомнился в том, что считают добродетелью.

– Любовь требует жертв, она хочет, чтобы ей подчинялись, – слышал Эль, – а мы ничего не просим взамен. Мы не вынуждаем. Мы хотим помочь. Любовь – зло. Из-за неё разбиваются сердца, из-за неё мы идём на жертвы. Она убивает в нас самих себя. Ради любви мы готовы отдать самое ценное, что имеем – нашу жизнь.

Эль опустил руки. Магия погасла. Поникла. Эль шагнул в сторону Пончика. Он уже подошёл почти вплотную к разразившемуся смехом колдуну, протянул посох, когда в сознание прорвался голос Аси, и его любимая набросилась на колдуна.

– Сто-о-ой! – испуганно завизжала блогерша, выбегая следом.

Эль закричал в исступлении.

– Не сегодня, брат, – Алексей выхватил посох из рук Эля.

Колдун, не ожидавший нападения и такой подставы от брата, растерялся всего на мгновение, и смертельное заклинание повисло в воздухе, в сантиметре от испуганных глаз Аси.

– Всё, как я видела, – прошептала Алиса, уводя Карамелину подальше от опасного волшебства. В мире, сошедшем с ума, абсолютно всё могло выйти из-под контроля. – Всё, как я видела, – повторила она. – Но… но что дальше?

Этого блогерша не знала. Будущее никогда не раскрывалось целиком.

– Лёх-ха, ты чего? – попятился Андрей, забыв про Асю и прочих врагов. – Я же т-твой брат, я же…

– Прости… – поник Лёша. – Но так будет правильно. Хватит смертей. Их и так слишком много.

– Нет, – продолжал отодвигаться Пончиков, пока не упёрся в стену. – И это… всё? Ты забудешь наше общее детство, наших родителей? Наши игры? А, помнишь, как я спас тебя из реки? Помнишь?

– Помню. Сначала ты пытался меня утопить.

– Ты съел мою конфету!

– Конфету, Андрей. Всего лишь конфету.

– Но мы были детьми. Мне было семь!

– И с тех пор ничего не изменилось.

– Нет, ты не можешь… Не можешь!

– Уже… – Лёша с болью отвёл глаза. Посох в его руке заискрился. Яркое свечение, меняя оттенки, озарило помещение, выхватывая из углов, из щелей в стенах многочисленные тени. Зомби почти прорвались в пекарню, таща за собой всё самое мрачное из потустороннего мира.

– Конец… – произнёс брат, вновь глядя на брата.

– Пророчество! – закричала Алиса. Она схватила Эля и Асю, потащила к Лёше. – Две любви соприкоснутся, и зло падёт. Так, гласит пророчество! Я думала, что две любви – это Ася и Эль, но я ошиблась. Две любви – это их любовь и…

– Моя… – догадался Лёша. Бросил виноватый, полный нежности и раскаяния взгляд на Маду. – Прости…

Никто ничего не успел сообразить, а он уже чертил в воздухе птицу. Пустельга, словно, сама рождалась магией посоха. Ася вздрогнула и крепче сжала ладонь Эля. Птичка легко опустилась на их сомкнутые руки, и в тот же миг татуировка засветилась. Она становилась всё ярче и больше, пока не вспорхнула двойником первой птицы. Обе закружились в затейливом танце, волшебными, предсмертными знаками окружая колдуна... Недовластелина… Пончикова Андрея Вениаминовича.