На её лице почти ничего не изменилось. Но света вдруг стало меньше.

Вот как. Я баран.

— Прости, пожалуйста, — вздохнул я. — Мои вот… тоже. Меня Гарольд зовут.

Я замолчал, делая вежливую паузу. Не умею я с девчонками общаться. Грэйнджер отбрить — это сколько угодно, а вот… Где же я видел этот свет? Никак не могу вспомнить.

— У тебя необычные мозгошмыги, Гарольд, — сказала девочка, глядя чуть выше меня. — Они ещё не сказали, как меня зовут?

— Даже расстраиваться не хочу, — ответил я искренне. — Всё, кроме Луны, будет большой ошибкой.

— У тебя правильные мозгошмыги. Вот, покорми их, — она сняла с самодельного ожерелья редиску и протянула мне. — Можешь называть меня Луна.

— Спасибо, — ответил я, принимая необычный артефакт, действие которого не мог угадать даже приблизительно. Подумав, приколол на лацкан. Спохватился, вспомнив о манерах. — Будешь мороженое?

— Её не стало прошлым летом, — игнорируя мою попытку нарушить полотно разговора, проговорила Луна. — Я живу с папой. Он ненадолго отошёл в редакцию.

— Тоскуешь по ней, — сказал я утвердительно, опуская глаза. Чем тут можно утешить?

— Мы недавно виделись. Ты угощал нас чаем.

— На острове, под красивым небом, — опять согласился я. Задумчиво покачал головой. Прямо ходовой перекрёсток какой-то. Вроде бы войны нет, почему она… её матери не стало? Болезнь? Несчастный случай?

— Мама погибла в лаборатории, — будто читая мои мысли, сказала Луна. — Она искала способ подарить людям новое заклинание.

— Её почему-то не отпустили, — пробормотал я. — Мне вот…

Я внезапно вспомнил, где я видел этот свет. Целый мир, наполненный невидимым лунным теплом. Огромное ночное светило, играющее роль местного солнца…

— Луна, кажется, у меня для тебя кое-что есть, — сказал я, поднимаясь и оглядываясь вокруг. Вроде бы, никому мы не нужны, я выбирал закуток в стороне от общей сутолоки. — Подожди минутку. Не уходи никуда, ладно?

Я действительно отсутствовал чуть больше минуты. Хорошо иметь семикратную разницу во времени.

— Вот, — запыхавшись, поставил я ношу на стол. — Думаю, это тебе передали.

Перед ней легла спешно найденная коробка, в которой, прямо в куске вырезанного грунта, рос хрустальный цветок.

— Понимаешь, он не хочет у меня расти. Медленно чахнет. А он из… я не знаю, как оно называется. Из места, где создают новые заклинания, понимаешь? Там огромная невидимая луна, и светит вот прямо так… как ты. Только на весь мир.

Луна смотрела на меня. Она вообще весь разговор смотрела на меня. Я бы так не смог. Не выдержал и отводил бы глаза хоть ненадолго.

— Профессор Снейп называет его «Истинный асфоделий». Наверное, ему нужен этот особый свет. Цветку, не профессору. Может, у тебя приживётся? Он упал с порога, я думал — случайно, но вот теперь сомневаюсь. Может, его передали… кому-то? А я знаю только тебя, так что вариантов немного… — я стушевался окончательно. А, чуть не забыл.

— Я его поливаю вот этим, — я передал ей флягу. — Он не любит солнечный свет.

— У нас над домом всегда светит луна, — ответила Луна. И посмотрела на цветок.

— Прямо как там… — пробормотал я.

В отличие от прочего потустороннего разнотравья, асфоделий не хотел приживаться в атриуме. Вода из фонтана ему определённо помогала, но цветок медленно угасал.

— Поттер! — вполголоса рявкнули рядом. — Вам хоть в общих чертах известно, что такое дисциплина?

Не стоило мне произносить «профессор Снейп». Услышал издалека, не иначе. Поди, аж из лавки Малпеппера бежал.

— Рождество, профессор, — спокойно ответил я. — Не наблюдать же безвылазно, как факультет бу… выпивает воду из бутылок. — Я покосился на Луну, увлеченно разглядывающую цветок.

— Добрый день, мисс Лавгуд, — сказал Снейп, присаживаясь за стол. — Ваш отец знает, что вы здесь?

— Он вот-вот подойдёт.

— Доверяю вашему чутью. Поттер, как вы сюда попали? Опять взломали камин?

— На своих двоих. Вам должно быть…

— Он — сова, — загадочно сказала Луна. Цветок под её пальцами мягко засветился, а вокруг закружилась стайка крохотных светящихся мотыльков. Снейп уставился на эту картину. — И дружит с совой. И с Зайчихой-Шутихой.

Рядом с Лавгуд на столе появился призрачный заяц-патронус, сотканный из лунного света. Увидев его, я помрачнел, припомнив сегодняшнюю ночь. Не выживают у меня зайцы.

— Мисс Лавгуд, я не думаю, что вам следует здесь …

— Её зовут Ночь, — невпопад перебила Снейпа Луна.

— Нокс, — рассеянно поправил я, наблюдая, как призрачный заяц обнюхивает левое запястье Снейпа — там, где недавно была печать. — Его зовут Нокс.

— Её зовут, — мягко возразила Луна. И внезапно, улыбнувшись, посмотрела на меня. — А ещё сова, называется!