И именно поэтому Старшая палочка обычно покоилась внутри невидимой, недостижимой для воров кобуры, укрытой чарами незримого расширения в одном из неснимаемых перстней директора. В повседневных делах Дамблдор использовал ясеневую реплику с волосом вейлы. Традиционно «девчоночья» сердцевина прекрасно подходила театральному режиссёру и сказочнику, а ясень — персонализировал инструмент и не давал узнать его тайны никому другому. «Суковатая Потаскуха» же использовалась только для очень важных работ, проводимых в безопасной обстановке, либо тогда, когда без неё совсем уж не обойтись.

Ну да не волшебник имеет палочку, а она его, верно?

На стадионе получился именно такой, «крайний» случай. Пришлось вести сразу несколько заклинаний одновременно: управлять снитчем, активировать заранее заложенную уязвимость в «Нимбусе», влиять на разум Квиррелла и страховать непутёвого Избранного от фатального падения. И всё это — с большого расстояния. В какой-то момент Дамблдор не выдержал и достал «главный калибр».

Что именно произошло далее, директор не понял. Запястье прострелило болью, кисть свело судорогой, пальцы выпустили сокровище сами собой. На «Экспеллиармус» совершенно не похоже — скорее на начинающийся старческий тремор, Мерлин упаси. Палочка провалилась глубоко под трибуны и отказалась возвращаться назад в хозяйскую руку. Пришлось ожидать окончания игры — не у всех же на глазах её доставать! Кто мог знать, что Лонгботтом не умеет подтягиваться? К счастью, обошлось лишь переломами.

Но по-настоящему плохая новость ожидала директора, когда он отыскал-таки предательницу под трибунами. Палочка стала мёртвой и холодной в его руках. Означать это могло только одно: её каким-то образом всё-таки «отобрали». Дамблдор едва не разгромил свой кабинет от отчаяния. Остаться с одной лишь балетной баттутой? Это был конец. Победитель, столь искусно владеющий обезоруживающей магией, просто добьёт его в беспомощном состоянии. Уж ему ли не знать, как это бывает!

Но дни шли за днями, а враг всё не приходил. И Дамблдор, полагавший поначалу, что с ним играют, как кошка с пойманной мышкой, воспрял духом. Может, произошёл какой-то сбой? Уникальный артефакт, нормально никем никогда не исследованный — кто знает, как он себя ведёт, если выпадает из рук сам собой или по вине хозяина?

И вот, спустя две недели палочка отозвалась лёгкой теплотой и выполнила свой первый после долгого перерыва «Люмос». А сегодня выдержала перенос «Левиосой» через половину замка тяжёлого зеркала — мощного, вырывающегося из магических захватов артефакта.

Занятый своими проблемами, за последние месяцы директор несколько подзапустил основной план. Самое время приступить к навёрстыванию упущенного, но… хэллоуинское фиаско наглядно показало, что иногда лучше меньше, но надёжнее. Нужно кое-что пересмотреть.

Минимальный план состоял в натаскивании Избранного на борьбу со «злом». Подобно магловским вакцинам, когда иммунитет тренируется на кардинально ослабленной болезни, Избранного в течение года предполагалось подвергать постоянным беспокоящим опасностям. Саднящий шрам на уроках Квиррелла, эффектные покушения при большом стечении народа, разного рода козни вроде троллей, захлопнувшейся после попадания к церберу двери или… впрочем, об этом пока рано, оставьте что-нибудь и на вторую половину года.

Одновременно должно происходить сплачивание будущего мини-отряда против общего врага: задирающих слизеринцев, гадящего малфёныша, зверствующего Северуса и позвякивающего кандалами Филча.

Ну а в конце года — боевое крещение. Эпитет про кардинально ослабленный штамм применён не просто так — болезнь нужно победить окончательно. Первое убийство, собственными руками. Со всеми полагающимися последствиями для души, что бы ни представляла собой эта непонятная субстанция. И со вполне определённой уголовной ответственностью, если к этому придётся прибегнуть — в виде разъяснительных бесед о перспективах, конечно же.

Сегодня, наконец-то, удалось закрыть один необходимый для плана пункт: «познакомить» Зеркало душ с Избранным-который-выжил. Рохля-Лонгботтом прошёл процедуру без проблем ещё перед самым отъездом, а вот за джеймсовым отродьем пришлось побегать — каникул едва хватило. Более того, у директора до сих пор имеются сомнения в том, что настройка прошла в полном объёме: ни слюней на подбородке, ни затуманенных глаз, покрасневших от долгого отсутствия моргания… Но Поттер так подробно описал свою мать, так мечтательно смотрел в зеркальную бездну — сомнения развеялись сами собой. Надо же, арифмометры в Хогвартсе удумал! Может, ещё и ружья аврорам раздать?

И вот ведь — что значит многократно и на ходу перекраивать готовый план! Как можно было забыть про колдографии? Давно подготовлен альбом с правильно составленной галереей по чете Поттеров — только вручи сиротинушке душевным подарком на то же Рождество. Ну как можно сокрушаться, что материал не поддаётся влиянию, если ты даже не давишь на рычаги?

А рычагов, между прочим, становится всё меньше. Как же ему подкузьмила МакГонагалл с этими отработками — словами не передать! Семьдесят вечеров, больше трёх месяцев! И что в итоге? Поттер не боится Филча, Поттер не боится отработок, и Поттер же почти до Рождества драит полы в коридорах вместо того, чтобы использовать золотое время с пользой! Директорское время, между прочим! Бриллиантовое!