Снейп надел перчатки, достал из запертого железного шкафа защищённый контейнер и выложил на стол кусок грубой ткани, отчего-то вызывающей необъяснимое омерзение при взгляде на неё под хорошим освещением.

— К сожалению, я не сразу понял, что это такое, — сказал Снейп и выжидающе уставился на меня. Нет, профессор, эти штучки со мной уже давно не играют.

— Мистер Поттер, — перешёл Снейп на серьёзный тон. — Ввиду чрезвычайной опасности этой твари, я считаю всё, что сейчас будет сказано, относящимся к делам Хогвартса.

— Этот дементор уничтожен, — помедлив, ответил я.

— Уничтожен или отогнан? Нам нужно знать, какие силы привлекать к облаве и куда их посылать.

— Уничтожен окончательно. Нематериальное тело разметало по… за пределы планеты. Этот балахон… вы всё собрали?

Снейп показал мне содержимое контейнера.

— Количество материала сопоставимо с размерами балахона, учитывая, что ткань обуглило.

— Возможно, — признал Снейп, но отступать не подумал. — Как он был уничтожен? Мистер Поттер, я уже принёс клятву. Сами понимаете, это не праздный интерес.

— Его многократно прошил патронус Света. При этом тварь удерживалась от бегства… особой магией и собственным голодом. После того, как её сильно потрепало, ещё одним заклинанием был дан толчок, и тварь разметало. Балахон опал обрывками на дорожку.

— Этого мало, Поттер.

— Если бы тварь просто отогнали, она не потеряла бы столько материала с балахона. И даже то, что было бы потеряно, должно было рассредоточиться по траектории бегства.

— Логично, но это лишь косвенное доказательство. Ключевой вопрос — патронус. С вами был кто-то постарше?

— Нет.

— В неполные двенадцать лет патронусов не вызывают. Вы не Мерлин, Поттер.

— Вообще-то…

Время замедлило свой бег. Горло перехватило невидимой рукой, всё тело будто превратилось в стылый вековой лёд. По вкусовым рецепторам ударил сильный металлический привкус.

Обетное предупреждение. При принесении серьёзной клятвы о неразглашении, выболтать запретную тему случайно невозможно. Только сознательно, с некоторым усилием преодолевая вот такую преграду. Я знал это в теории по урокам Ровены, но впервые столкнулся на практике.

Впервые, потому что никаких обетов никогда не приносил.

Окончание фразы, которую мне настоятельно не рекомендовалось произносить, было: «… известны случаи шестилетних детей с патронусами».

Реальность отморозилась. Я запнулся. Да что тут секретного, если я не произношу имён? Неужели это настолько чувствительная область, что не допускается даже малейшего обезличенного намёка? Воистину, это важный урок по твоей защите, Зрящая. А ты Зайчиху вслух зовёшь везде, где бываешь!

— Я жду, Поттер.

— Если я позову своего патронуса, — осторожно перебирая слова, произнёс я, — вас это удовлетворит?

— Телесный патронус — не подружка, Поттер. Его *формируют*. Мне не нужно вашего истощения, так что…

Ночь, попросил я, доставая палочку. Нужно, чтобы ты появилась, будучи якобы вызванной. Если сможешь ещё и засиять поярче…

— Помните, профессор, мы всё ещё обсуждаем дело Хогвартса. «Expecto patronum».

В подземной аудитории стало непривычно светло. Мы оба ошарашено уставились на… снейповскую лань. Изящное животное степенно подошло и заняло позицию между нами. Укоризненно посмотрело на обоих.

Похоже, мне столь же настоятельно рекомендуют не распространяться и о своём патронусе. Несмотря на данные клятвы и то обстоятельство, что Снейп пока что не сделал мне ничего плохого. Он всё ещё подневолен? Количество обязательств на его руке говорит в пользу этой версии.

Мама… А я Гермионе куницу организовал! И свою сову показывал. Девчонка-то уж точно клятв о неразглашении не давала и хранить секреты умеет неважно. Но погодите-ка, это ведь урок Хогвартса был!

Может, дело именно в Снейпе? Несмотря на его клятву и…

— Отзывайте, Поттер! Как же с вами тяжело…

— Уйдёт сама, когда посчитает нужным, — я спрятал палочку, досадуя, что меня сбили с мысли. — Вы вот, профессор, всё избегаете рассказа о своём защитнике, а мне приходится скрупулёзно откапывать огрызки слухов. Хорошо оно будет, если я соберу весь паззл в интерпретации улицы?

Укоризненный взгляд теперь предназначался только мне. Но зато с утроенной силой.

— Поттер, даже в вашем случае имеется предел…

— Ладно, это ваша жизнь, профессор, — примиряюще сказал я. — Ответьте только на один вопрос: это ваш патронус или моей мамы?