— А, дабл-Уизли. Вы что-то рано в этом году. Неужели освоили «Темпус»? Доброе утро, миссис Уизли. Привет, Перси.

О, вот и первые пассажиры. Два крепких парня постарше близнецов. Возможно, эту пробку, наконец, вытолкнут в ту или иную сторону.

— А, Дэвис и Осборн…

— … Полуфинал и грязная игра.

— Мы вам летом кое-что приготовили, охотнички, …

— … Про ваш трюк с подкруткой можете забыть.

— Вы же готовы к большому сюрпризу, правда?

Близнецы произносили общую речь попеременно, отчего возникал забавный эффект бегающего по сцене звука.

— Большая клизма с Костеростом для вас давно готова, клоуны, — парировал то ли Дэвис, то ли Осборн. — Вы этот завал разгребать собираетесь, или нам идти менять билеты на послезавтра?

— Вы бы себе лучше…

— … подштопали подгузников из маминых…

— Извините, мы случайно услышали ваш разговор. — У прохода появились новые лица: интеллигентная семейная пара вместе с девочкой лет двенадцати. Густые каштановые волосы и удивленный взгляд, рассматривавший компанию волшебников. — И видим, что у вас тут совы. Вы же все едете… в смысле, вам тоже нужно на ту платформу с дробным номером?

Отлично, диалог завязан, внимание отвлечено. Пара минут у них уйдет на расшаркивание, еще столько же — на бестолковый тетрис из шести тележек и одиннадцати тушек. Багажная тележка у девчонки, кстати, загружена под завязку: два брутальных чемодана и какая-то высокая бочка, укутанная в пупырчатый полиэтилен. Как удачно, что я без багажа. Самое время просочиться между каплями дождя.

Я непринужденно двинулся в сторону перехода. Один из близнецов мазнул по мне взглядом, но вернулся к вялому переругиванию с конкурентами по какой-то спортивной игре. Миссис Уизли неохотно знакомилась с семейством Грэйнджер. Младший Уизли, открыв рот, пялился на шедшую по маршруту уборочную машину. Рыжая Джинни дергала маму за рукав.

Удерживая скучающе-уверенное лицо, я спокойно обошел миссис Уизли с другой стороны. Перси смотрел на меня задумчивым взглядом, но ничего не предпринимал. Я перепрыгнул последнюю тележку и под крики близнецов «Куда прёшь, щегол?» нырнул в переход.

Ну здравствуй, платформа с дробным номером.

Впервые в Замок Саргас я попал в восемь лет. И поспособствовал этому довольно неприятный случай. Я разбил любимую тётину вазу и распорол осколком руку. То, что столкнул меня с лестницы кабанчик Дадли, а я банально спасал от перелома собственную шею — факт бездоказательный и семейным судом не рассматривается. Дяде Вернону лучше не возражать, будет только хуже.

Родителей у меня нет, я живу у дяди c тётей. Что случилось с мамой и папой — для меня загадка, и тётя Петуния очень злится, когда я ее об этом спрашиваю. К дяде я вообще ни с какими расспросами не пристаю.

Дадли — единственный сын мистера и миссис Дурслей. Мой погодка. «Кабанчик» — довольно точное определение его комплекции и веса. Рацион питания у нас с ним разный, это увы. Поскольку ребенок, как я уже сказал, у Дурслей один, из своих родителей он может вить веревки, и на удивление умело это делает. Так-то мальчик туповат, но конкретно в этом вопросе — своего не упускает. Требования и угрозы, притворный плач и тяжелые истерики — обычный коммуникационный протокол с родителями. Жор постоянно и за пятерых — обычное обращение со всем съестным в зоне видимости. Загонная охота за доходягой в моем лице — обычное поведение со мной. На улице мне чаще всего удается убежать или спрятаться, но в доме — куда я с подводной лодки денусь? С вазой именно так и получилось.

Дядя Вернон — бизнесмен и совладелец фирмы по производству дрелей, шуруповертов и прочих шлифмашин. Тётя Петуния — образцовая домохозяйка, помешанная на чистоте и розах. У нас есть двухэтажный дом в пригороде Лондона. В этом доме мне выделено отдельное помещение для проживания. Чулан под лестницей.

Вопреки рисуемой воображением картине, мой чулан достаточно просторен. Туда помещается детская кровать, узкая тумбочка, книжная полка и несколько крючков-вешалок для одежды. Жалюзийная дверь обеспечивает приемлемую вентиляцию, маломощная лампочка — дежурное освещение, пауки — вынужденную компанию для обсуждения прочитанного в школьной библиотеке.

Имеется даже запирающий шпингалет — к сожалению, снаружи, и от его использования Дурсли быстро отказались. Работу выводящего при малолетнем приживале они не оценили, а снабдить «камеру» детским горшком… Я уже говорил, что Петуния помешана на чистоте? Никаких намеков на грязь или вонь в доме не допускалось. Ежедневная ванна — непреложный закон, к выполнению которого принуждали даже Дадли, несмотря на грандиозные истерические концерты. Я донашивал старую одежду Кабанчика, висевшую на мне безразмерным мешком, однако эта одежда всегда была выстиранной и чистой.

Пора бы уже представиться самому. Худой шкет, пособие по анатомии. До пяти лет я думал, что меня зовут «Эй ты, урод», но потом нас в первый и последний раз посетила строгая тётка из какой-то «опеки». Будучи заинструктирован до легкого отупения, я выучил, что меня зовут Гарольд Джеймс Поттер, и у меня есть дом, семья и трое де… тот есть, меня хорошо кормят, тепло одевают и заботливо воспитывают. По этому поводу Петуния даже приобрела комплект одежды почти моего размера — самые дешевые штаны и майку в секонд-хенде, благо требовался лишь домашний казуальный наряд для малолетнего сорванца. И еще меня досыта накормили обедом, пока чиновница неторопливо заполняла бумаги на кухне. Дадли на этот час был посажен на короткий поводок и почти не кусался. Он отыгрался позже… но ту одежду мне оставили.