— Мне все равно, насколько везучей ты себя считаешь, для меня ты невезучая.

— Это бессмысленно. Если ты думаешь, что просто находясь рядом со мной, тебе не везет, как ты думаешь, что, черт возьми, произойдет теперь, когда ты побывал внутри меня?

Смех подступает к моему горлу, подхваченный недавно знакомым чувством безрассудства. Мой взгляд прослеживает за моими пальцами, когда они исчезают на изгибе ее бедра, задевая ее пухлые половые губы.

— Мне уже все равно, Пенелопа. Я больше не пытаюсь сопротивляться тебе, — к черту, мой самолет может подождать на взлетной полосе еще немного. Я ввожу в нее палец и наклоняюсь, чтобы прикоснуться губами к ее попке. — Пусть всё сгорит.

Она вырывается из моей хватки, как скользкий угорь, и я ловлю её за талию, прежде чем она окажется на ковре.

— Я не люблю такое, — выпаливает она, поднимаясь на ноги.

— Что не любишь?

— Мужчин.

— Я тоже не люблю мужчин.

— Нет, я имею в виду... — она издает звук разочарования, качая головой. — Я имею в виду, что не ищу ничего серьезного. Меня не интересуют отношения или такие милые вещи, как... поцелуи ягодиц и завтрак.

— Тебе не понравилась моя яичница?

Она движется к двери.

— Ладно, знаешь что...

Я хватаю ее за запястье и рывком сажаю на себя. Она сопротивляется моей хватке целых три секунды, прежде чем встретить мой пристальный взгляд и медленно подчиниться.

Она сглатывает и понижает голос так, что я едва слышу его из-за дождя.

— Я имею в виду, если есть хоть малейший шанс, что ты влюбишься в меня, тебе, наверное, следует прямо сейчас посадить меня на служебный катер и отправить обратно на берег.

Мы пристально смотрим друг на друга. Потом я расхохотался.

Пенелопа хмурится и бьет меня ладонью в грудь.

— Что, в то, что ты влюбишься в меня, так трудно поверить?

Я заправляю выбившуюся рыжую прядь ей за ухо, игнорируя растущее давление в моей груди.

— Это невозможно.

Она уже знает мой самый большой секрет, что я суеверен. Ей не нужно знать, что я выбрал Бубнового Короля вместо Червового.

Любовь — это мой не вариант. Тем более с девушкой, которая разрушила мою жизнь.

На журнальном столике жужжит мобильник, напоминая, что мне нужно кое-что сделать.

— Ты остаешься здесь или нет?

— А если бы я захотела уйти?

Я прикусываю язык. Правда напугала бы ее: я бы затащил ее обратно на борт, брыкающуюся и кричащую.

Вместо этого я провожу руками по задней поверхности ее бедер, притягивая к своей эрекции.

— Тебе не нравится, когда я тебя трахаю, Пенелопа?

Мускул на ее челюсти дергается. Ее веки, трепеща, закрываются.

— Отлично. Мы можем быть врагами с привилегиями.

Я выгибаю бровь.

— Врагами?

— Ну, мы же не совсем друзья, не так ли?

Я сдерживаю ухмылку.

— Наверное, нет, — откидываясь на спинку дивана, я протягиваю ей руку для рукопожатия. — Тогда враги с привилегиями.

Она смотрит на руку так, словно хочет откусить мне пальцы.

— Но у меня есть некоторые условия.

— Конечно же, — говорю я, забавляясь.

— Во-первых, мне нужен мой телефон. Кажется, я оставила его в твоей машине, когда ты превратился в Халка сегодня утром.

Разумеется, ей нужен телефон. Как еще я буду одержимо выслушивать каждую ее банальную мысль, если она не сможет сообщить об этом на мою горячую линию?

— Договорились.

— И я не хочу, чтобы Лори или другие знали, что я остаюсь здесь. Это... — она прикусывает губу, подыскивая нужное слово. — Странно.

Я смеюсь.

— Ладно.

— И я хочу быть дома на Рождество.

Я обдумываю это. До него осталось меньше недели.

— Хорошо.

Это не значит, что я не хочу, чтобы она вернулась после.

— И...

— Боже, Пенелопа. Может мне пригласить адвоката?

Она дергает меня за булавку на воротнике, чтобы я замолчал.

— И я не бездельничающая Рапунцель. Если ты думаешь, что я собираюсь отсиживаться здесь, как женщина, ожидающая возвращения мужа домой с войны, то спешу тебя разочаровать. Мне нужно, чтобы меня отвозили на берег, когда я захочу.

— Ну, этого не будет.

Выражение отвращения искажает ее черты.

— Что, беспокоишься, что я не вернусь?

Она оказала бы мне услугу, если бы не вернулась, но это не причина, по которой я не хочу, чтобы Пенелопа сейчас слонялась по Побережью. Прикусывая нижнюю губу, я с весельем наблюдаю за ее мрачным выражением лица.