Здесь я в большей безопасности.

Здесь у меня больше шансов остаться в трусиках.

С резким шипением он отталкивается от стойки и направляется ко мне. Я отступаю на два шага, но недостаточно быстро, чтобы увернуться от его руки. Он притягивает меня к себе и относит к прилавку, опуская мою задницу на столешницу. Изо всех сил я пытаюсь спрыгнуть вниз, но он встает у меня между ног и заключает меня в ловушку.

Он смотрит вниз, где его руки сжимают мои бедра.

— Я пытаюсь загладить свою вину перед тобой. Пытаюсь показать тебе, как сильно забочусь о тебе, — его глаза поднимаются к моим, мягкие и с оттенком чего-то, что ему не подходит. Отчаянием. — Я пресмыкаюсь, Куинни. Но ты должна мне это позволить.

Мое сердцебиение замедляется, а бабочки в моем животе взлетают, но такое чувство, что они слишком рано вышли из спячки. Мне все еще слишком мучительно и больно, чтобы принять его обещание за чистую монету, и, наверное, именно поэтому мои следующие слова срываются с языка.

— Скажи пожалуйста.

Его взгляд темнеет.

— Что пожалуйста?

— Пригласи меня на ужин, но скажи пожалуйста.

Его ноздри раздуваются, и по тому, как он смотрит в потолок, понимаю, что он задается вопросом, стою ли я такого унижения. Но затем его взгляд возвращается к моему, его челюсть напряжена.

— Пенни, не окажешь ли ты мне честь, позволив пригласить тебя на ужин? — он стискивает зубы. — Пожалуйста?

Несмотря на то, что я не могу решить, хочу ли я выцарапать ему глаза или нет, удовольствие пробегает по моему телу. Думаю, мне нравится, когда это слово срывается с губ Рафа.

— Хм, — размышляю я, откидываясь на ладони и делая вид, что взвешиваю варианты. — Ты платишь?

Он смеется.

— Что это за вопрос?

— А десерт будет?

— Конечно.

— Можно мне два?

— Ты можешь взять все, что захочешь.

Я закусываю зубами нижнюю губу.

— Даже не знаю. У меня есть другие предложения на вечер...

— Твоими единственными другими предложениями на вечер, может быть только отшлепанная попка, — огрызается он, убирая руку с моего бедра и потянувшись к пряжке своего ремня. — Ты можешь получить двойную порцию и этого.

— Ладно, ладно, — визжу я, вырываясь из его хватки. — Полагаю, у меня есть время на ужин. Но я не собираюсь переодеваться.

Он окидывает недоверчивым взглядом мои серые спортивки, толстовку и растрепанный пучок.

— Это хороший ресторан.

— Ты хочешь сказать, что я выгляжу некрасиво?

Он делает паузу, затем одаривает меня фальшивой улыбкой.

— Ты бы прекрасно смотрелась и в мешке из-под картошки, — неискренне говорит он, поднимает меня со столешницы и ставит на ноги. — Пойдем.

Менее чем через пять минут мы переходим дорогу под зонтиком Рафа, его люди следуют за нами по пятам. Возбуждение гудит у меня под кожей, а на языке ощущается привкус безрассудства. Может быть, я садистка, но мне нравится идея о том, что Раф пресмыкается. Это похоже на настоящую игру, и правила для нее устанавливаю я. Черт возьми, не знаю, выиграет он или нет, но я чертовски уверена, что заставлю его сделать все возможное, чтобы выяснить это.

Он придерживает для меня дверцу со стороны пассажира. Я бросаю взгляд на его людей, садящихся в колонну седанов позади. Их больше, чем обычно, и я не узнаю ни одного лица. Потом вспоминаю, как Раф говорил что-то о том, что Гриффин пытался его убить, и вздрагиваю.

Это объяснило бы внезапную смену подчинённых.

Как только я опускаюсь на сиденье, мое предвкушение улетучивается. Запах теплой кожи переплетается с одеколоном Рафа. То, как спинка сиденья идеально прилегает к моим бедрам. То, как мои тапочки всё ещё лежат в углублении для ног. Чувство чего-то знакомого, живущее между этими четырьмя стенами автомобиля, поражает меня до глубины души.

Раф, должно быть, почувствовал перемену в моем настроении, когда сел на водительское сиденье, потому что напрягся. Раздается щелчок, когда он запирает мою дверь.

— Ты не можешь отказаться. Я уже сказал пожалуйста.

Я смотрю на его профиль, эмоции захлестывают меня.

— Почему ты пытаешься?

Его взгляд лениво устремлен на лобовое стекло, когда он выезжает на дорогу.

— Потому что я люблю тебя, — просто отвечает он.

Еще один удар в живот, но на этот раз он больше похож на удар складным ножом. Потому что я люблю тебя. Несмотря на то, что его слова были сказаны так легкомысленно, так равнодушно, они рикошетом разносятся по машине и оглушают меня. Несмотря на то, что мне вдруг стало трудно дышать, мне удается покачать головой.

Я понимаю, как и почему я люблю его, несмотря на то, что страстно ненавижу. Но это потому, что я не отдалилась от него. Он решил разлучить нас чеком на миллион долларов и признанием.

И несмотря на его предательство, я могу понять его логику.

— Но я невезучая, — выпаливаю я, думая о его крови, стекающей по прессу и капающей в сток душа. До сих пор я даже не знаю, что с ним произошло, только то, что это была еще одна зарубка на его поясе невезения. — Тебе будет не везти до конца жизни.