У меня жжёт глаза от проступающих слёз при мысли о том, что подросток Нико опустошает свой трастовый фонд ради меня.

— Я буду благодарна тебе по гроб жизни.

— А вы двое вообще хоть выполняете какую-нибудь работу или просто сидите и сплетничаете всю ночь?

Голос, доносящийся позади нас, как чистый шелк, но он все равно заставляет меня подпрыгнуть. Я поворачиваюсь и вижу Рафа, прислонившегося к дверному косяку, в элегантном костюме и ухмыляющегося. Его глаза встречаются с моими, и он подмигивает.

У меня перехватывает дыхание. Черт возьми, он потрясающе красив, даже при слабом освещении офиса. Интересно, дойду ли я к тому моменту, когда смогу взглянуть на него и не испытывать животную реакцию. Однажды моя голова перестанет кружиться и мои щеки не покраснеют, когда он зайдет в комнату.

Я бормочу слабое приветствие, затем прочищаю горло и поворачиваюсь обратно к мониторам. Краем глаза замечаю, как Нико закатывает глаза.

— Ты здесь для того, чтобы украсть Пенни, или прочитать мне лекцию? — Нико спрашивает Рафа, протягивая ему шоколадную коробку, когда тот приближается.

Он с удивлением смотрит на нее сверху вниз и качает головой.

— Думаю, я прочитал тебе уже достаточно лекций, cugino.

Раф ясно дал понять, что не одобряет моей работы здесь. Мне потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы понять, что Grotto — не обычное казино. Все посетители по ту сторону камер не были приглашены играть здесь из-за их социального статуса или состояния. Они здесь, потому что их всех подозревали в мошенничестве в других казино Лощины и Бухты. Оказывается, некоторые из них очень опасны, и Рафу не нравится, что их от меня отделяет всего лишь скалистая стена и коридор.

Но ему не стоит беспокоиться из-за этого. Я не только, вероятно, могла бы нанести серьезный удар, если бы мне действительно пришлось, но знаю, что Нико справится с этими мужчинами. В то время как он может быть спокоен в офисе, балуя меня играми, например, проверяя, сколько зефирок он сможет запихнуть в рот, я видела, что происходит, когда он надевает кожаные перчатки и выходит за дверь.

Он тихий зверь.

Тепло Рафа прижимается к моей спине. Его руки опускаются по обе стороны от банки с газировкой и заключают меня в клетку, вызывая мини-фейерверк в моем животе.

— Готова идти, Куинни?

— Куда? — спрашивает Нико. — Ее смена закончится только через час.

— Не сегодня.

Взгляд Нико переходит к моему, насмешливый и циничный.

— Ох уж эта сила непотизма31.

Я прощаюсь и встречаю Рафа у лифта. Он держит мою шубу, перекинутую через руку, и с неким возбуждением наблюдает за мной, пока иду к нему.

— Что?

Он ничего не говорит, пока не раздается сигнал лифта. Отходит в сторону, чтобы пропустить меня, и мы стоим плечом к плечу, наблюдая, как закрываются зеркальные двери. В тот момент, когда лифт начинает движение, Раф бросает взгляд на мое искаженное отражение, затем внезапно прижимает ладонь к моему животу и толкает меня к стене. Его рот перехватывает мой вздох, а грубая хватка на горле удерживает меня на месте.

Он крадет более глубокий поцелуй, прикусывая нижнюю губу. Я таю под его влажным ртом и горю под его горячей рукой, которая скользит по внутренней стороне бедра и обхватывает мою киску так сильно, что я встаю на цыпочки.

Лифт медленно останавливается. Его язык скользит по моей шее и касается уха.

— Умирал от желания сделать это весь день, — бормочет он, прежде чем отстраниться от меня.

Я под кайфом от его прикосновений и задыхаюсь от того, как быстро он оторвал меня от себя. Двери лифта открываются, и внутрь врывается неприятный февральский воздух. Раф разглаживает рубашку и берет меня за руку, выходя в ночь как идеальный джентльмен.

К тому времени, как мы добираемся до его машины, я вся дрожу от возбуждения. Он не забыл. В голове проносятся все возможные варианты этой ночи. Романтическая прогулка по пляжу в Бухте, приватный ужин в отдельной комнате роскошного ресторана. Он наверняка сделал исключение и для моей просьбы не дарить подарки. Но мое настроение резко портится, когда я оборачиваюсь и не вижу красиво упакованной коробки на заднем сиденье.

В бардачке тоже ничего нет.

Раф заводит машину и смотрит на меня.

— Что-то ищешь?

Мои губы шевелятся прежде, чем я успеваю их остановить.

— Сегодня День святого Валентина, — выпаливаю я.

Он опирается локтем на центральную консоль, пряча ухмылку.

— Правда? Тогда, полагаю, бургер за мой счет.

Мои щеки горят. Они всегда за твой счет, придурок. Но я не произношу вслух, а вместо этого сжимаю челюсть и смотрю на падающий снег, танцующий в свете фар. Удивительно, но мое раздражение тает быстрее, чем лед на нагретом стекле машины. Может быть, это из-за того, что большой палец Рафа вырисовывает круги на моем бедре, или из-за того, что он не забывает принести мне дополнительный кетчуп, когда забирает наш заказ из закусочной.