— Спасибо за откровенность, но зачем все эти сложности! — запротестовал я. — Если вы знаете, то есть подозреваете, то почему нельзя этого товарища просто арестовать. Ну или подкинуть ему этот ваш камень?!

Нет, ну правда? Мной-то зачем рисковать?

— Солнечный камень — не та штука, которую можно подложить или ей кидаться, — подавив недовольство, принялся объяснять гильдмастер. — У него есть определённые условия для активации и именно тебе предстоит их выполнить. Далее, я обрисовал тебе задание в максимально упрощённой форме. Мы хотим оставить возможность манёвра, на случай если план не сработает. Твоя задача разыграть маленькое представление, мол, «Меня тут в какую-то секту заманивают. Спасите, дяденька. И вот посмотрите, что это они мне такое дали, непонятное». Ко всему, мы устроим всё так, что бургомистр сам захочет тебя видеть. Минимум актёрского мастерства и ему в голову не придёт, что ты засланный казачок. Если же всё пойдёт по плохому сценарию… Уж лучше пусть рядом будет находиться человек, которого невозможно взять под прямой контроль.

Что-то мне всё это не нравится. Прямо всеми фибрами души предчувствую, добром оно не закончится.

Словно чувствуя мои сомнения, Хват внёс «козырный аргумент».

— Через какое-то время тебе предстоит спуститься в Лабиринт откровений. Я, конечно же, заинтересованная сторона, но сейчас говорю исключительно как профессионал. Ты в нём скорее всего помрёшь. Если только мы не выделим тебе достойное сопровождение… Поможешь нам с бургомистром, баронесса возместит тебе снятые с неё риски. Именно, Арт, Агелина спустится с тобой в Лабиринт…

Э? А этот «отполированный дед» точно считает, что привёл привлекательный аргумент? Как по мне, скорее я сам спрячусь от Агелины в лабиринте!

Впрочем, над предложением необходимо подумать.

***

Лютик творил. Склонившись над листом бумаги, он что-то исступлённо записывал, зачёркивал, опять записывал, делал преувеличенные росчерки, замирал, бормотал невнятные речи.

Отбросив вопрос, где эльф раздобыл самопишущее перо и бумагу, я в нерешительности замер в дверном проёме, не желая отвлекать оседлавшего вдохновение поэта. Хотя, что там на бумаге рождается, тот ещё вопрос. Иногда из эльфа вырывались рифмы вроде: «Не каждый зад озвучить мог из уст излившийся поток».

Резко прервав процесс писанины, Лютик поднял на меня наполненные отчаянием глаза.

— Он умер… — коротко и непонятно сообщил поэт.

— Он, это кто? — уточнил я.

— Герой баллады. На входе в подземелье убит разбойниками, — растерянно сообщил он.

Мол, творческий процесс порешил. И что мне, спрашивается, теперь делать?

— Ну так оживи. Типа, фея мимо пролетала, героя жизнью накачала, — без задней мысли предложил я.

В следующий миг во мне родилось подозрение, что ляпнул я что-то сильно неуместное, так как взгляд эльфа преисполнился обидой и возмущением.

— Арт, ты гений! — охнул Лютик и опять склонился над бумагой, исступлённо чиркая пером.

Кажись пронесло.

Пока эльф пребывал в творческой нирване, в голове моей подумалась мысль, что число решений во вселенной не то, чтобы ограничено, но типовое, что ли. Самопишущим пером в этом мире называли обычную в общем-то шариковую ручку. Точнее не обычную: конструкция отличалась хотя бы тем, что местные ручки поголовно были заправляемые. Но принцип их объединял общий — малюсенький шарик на острие, при помощи которого на бумагу наносилась линия чернил.

— Ну что, в таверну, на траурный ужин? — оторвавшись наконец от бумаги, поинтересовался эльф.

— Почему траурный и почему ужин? — спросил я.

Время приближалось лишь к обеду.

— Что значит почему? — выходя из-за стола, преувеличенно удивился Лютик. — Моя интуиция подсказывает мне, что, как только наша «мохнатая жопка» решит свои насущные дела, она заявится и начнёт возле тебя крутиться. Поверь, хорошего настроения мне её присутствие не прибавит. А почему ужин? Да потому, что наедимся мы так, что до завтрашнего утра в нас и корочки не влезет!

— Не слишком ли ты предвзят к Хине? — направляясь к выходу, спросил я у эльфа.

— Арт, — придав своему голосу убедительность, начал эльф, — зверолюди — подлые и бессовестные создания, — уверенно заявил он. — И за это, представь себе, на них не стоит обижаться. Их мохнатые головы так работают. Личную выгоду он ставят превыше всего!

— В этом они не сильно отличаются от людей. Да и от эльфов, пожалуй, тоже, — вздохнув, прокомментировал я сказанное.

Развивать тему Лютик не стал. Обречённо вздохнув, он уточнил:

— Ну так что, в таверну?

— Нет, — хлопнул я себя по карману куртки. — У меня есть пять платиновых монет и мне надо их оперативно потратить…

Эльфа словно поставили на паузу. Замерев посреди улицы, на которую мы успели выйти, он уставился на меня остекленевшими глазами.

— У тебя с собой пятьдесят золотых?.. — пересчитав платину на золото, с нотками недоверия спросил Лютик.

На лице его ясно отобразилась работа «поэтического калькулятора». Вчера, обсуждая с Вигортом расценки и перспективы, мы сошлись во мнении, что примерно столько будет стоить реализация наших творческих планов. При этом первое выступление выйдет в «0». А вот последующие позволят получить прибыль.