Правда, из-за высокой сложности обработки было практически невозможно выточить из карцезита сердечник для пули. Подобным мазохизмом никто и не занимался. Просто брали подходящие по форме осколки и заплавляли их в металл. И всё-бы хорошо, но, по словам Симона, ждать вменяемой кучности при таком подходе не следовало.

Дверь на улицу распахнулась, в помещение ввалился запыхавшийся Диг. Следом, пытаясь настучать брату кулаком по голове, заскочила Анна.

— А Лику ещё не привезли? — уворачиваясь от недовольства сестры, поинтересовался подросток.

— Вау! — увидев лежавший на столе револьвер, Диг резко замер с недоснятым с ноги ботинком.

Здесь я его понимаю. Выточенное из тёмного металла оружие смотрелось грозно и тянуло на аргумент.

— Ай! — вскрикнул Диг, получив от сестры затрещину.

Недовольство Анны крылось в кипе книг, которую она прижимала к груди. Диг при этом был налегке.

— А можно я его подержу, — подскочив к столу, попросил он.

— Можно, но осторожно и без ботинок на ногах, — спешно взяв револьвер в руки, я принялся извлекать из барабана вложенные в него патроны.

Обычные, с тяжёлыми оболочными пулями. Карцезитовых патронов мне выдали всего шесть.

— Вот бы пострелять? Я умею. Я на ярмарке в тире стрелял! — понимая, что надо ковать железо пока горячо, захныкал подросток.

Вспомнив свои выбитые при первой стрельбе суставы и прикинув, что стрелял Диг скорее всего из ярмарочной пневматики, я поспешил сделать отвлекающий манёвр:

— Сожалею, но с патронами напряжёнка. Но если ты будешь солидным молодым человеком, Лютик научит тебя стрелять из лука.

— А? — оторвавшись от исписанного листа бумаги, «проснулся» сидящий с другой стороны стола эльф.

Баллада рождалась в муках, но муки те были продуктивны.

— Ты поучишь Дига стрелять из лука?

— С чего ты решил, что я умею стрелять из лука? — захлопал глазами бард. — Потому что я эльф? — уточнил он.

— Ну да, — неуверенно подтвердил я.

— Арт, даже эльфов стрельбе из лука по многу лет учат. И то если предрасположенность есть, — кисло улыбнувшись, пояснил Лютик, вернувшись к написанию баллады.

— Кстати, у нас сегодня праздничный ужин, — кивнув на сложенные у кухни корзины, сообщил я детям. — Мы отмечаем… Кстати, а что мы отмечаем? — опять отвлёк я Лютика от процесса творчества.

— Удачный день, я полагаю… — не прекращая писать, ответил эльф.

И правда, день в принципе удачный, так почему бы его не отметить? Вот Лику дождёмся и отметим.

***

Жизнь странная штука. Только ты начнёшь считать, что всё у тебя зашибись, как она выписывает тебе профилактического пинка под зад. Мол, дружок, не расслабляйся. С другой стороны, имеется обоснованное подозрение, что и состояние перманентного трындеца реальностью не одобряется. Слишком уж это энергозатратное состояние. И жизнь, при минимальном содействии с твоей стороны, не прочь тебя из негатива вывести.

Так вот, в ладони моей лежал заряженный магический кристалл. Первый из шести имеющихся!

Зарядившись, похожий на мутноватое стекло материал просветлился, приобретя хрустальную прозрачность. С первого раза зарядился! С первого!

По совету Антона, зарядкой кристаллов я занялся перед сном. Дело это затратное, а мана наилучшим образом восстанавливается именно во сне.

И вот, волнуясь, я сел на кровать, вынул из футляра кристалл, сжал его в ладони, сосредоточился, а дальше оно как-то само собой произошло. Только чувство лёгкого опустошения и заряженный кристалл «в подарок».

И настроение моё улучшилось…

Тут, однако, имелся один тонкий момент, о котором не забыл упомянуть Антон. В магии есть такое понятие, как «стартовое заклинание» или «первичный выброс». Суть его в том, что первое заклинание в серии можно жахнуть практически без подготовки и концентрации, на одной телесной памяти. Особенно в этом деле рулят эмоции. Тот же испуг, например.

А вот с последующими заклинаниями подобное отчего-то не прокатывало. Хотя понятно отчего: ментальному телу требуется время прийти в себя и восстановиться. И то, насколько быстро это восстановление произойдёт, зависит от твоего уровня, опыта и подготовки.

Убрав заряженный кристалл в футляр, я поставил его на стоявший у изголовья столик, после чего взялся за следующий. Идеально гладкий мутноватый цилиндр лёг в ладонь как родной, показавшись неестественно холодным. Сосредоточившись на идущем вдоль позвоночника манаканале, я осторожненько, если это слово подходит, зацепил из него ручеёк маны, направив её в ладонь. Процесс пошёл, но, в отличии от первого раза, появилось ясное ощущение сопротивления. Словно ты надуваешь резиновый шарик, а он, понятное дело, стремится вытолкнуть вдуваемый в него воздух.