Замерев, она заинтересованно поводила носом. Её большие жёлтые глаза скользнули по плите, остановившись на бутылках из тёмного стекла. С утвердительностью в голосе поздняя гостья произнесла:

— А чем это у вас так вкусно пахнет?..

— Даже не думай присосаться к нашей «святой воде»! — возмутился Лютик, с которого мигом сдуло застольную добродушность.

Лика, которой я успел о Хине расказать, захихикала.

— Да и вообще, вы — «животные», от алкоголя звереете и творите демон знает что! — внёс Лютик новый аргумент.

— Наших женщин это не касается. В отличие от мужчин, мы едим много фруктов и у нас есть ферменты, расщепляющие алкоголь, — оживившись, авторитетно заявила мохнатая девушка. — А вот пьяные эльфы — жалкое зрелище, — наградив Лютика полным наигранной жалости взглядом, добавила она.

Не дав словесной перепалке разгореться, я поспешил скомандовать:

— Так, заходи, бери стул, присаживайся. Лютик, хватит разводить срач, бухла у нас с запасом. Напомни, как тебя зовут? — обратился я к гостье.

— Меня зовут Хина, — с гордостью сообщила девушка. — А где у вас бокалы? — обращаясь ко мне, вкрадчиво поинтересовалась она.

— Нет, ну так хорошо сидели… — наблюдая как гостья устраивается между мной и Ликой, прохныкал Лютик.

Понимая, что заботы от эльфа не дождёшься, я, дотянувшись до бутылки, вылил Хине оставшееся в ней вино. Получился почти полный бокал.

В следующую секунду меня, как говорится, накрыло. На тело накатила волна расслабленного блаженства. Стало не то, чтобы совсем хорошо, но как-то очень гармонично, что ли.

Оценив расплывшуюся на моей лице улыбку, Хина одобрительно подергала ушами, после чего залпом выпила свой напиток, по-хозяйски потянувшись к винограду. Лютик, наблюдая за подобным «самоуправством», страдал. Вдруг пофигистическая улыбка растянулась и на его лице. Видать выпитое добралось куда надо.

Проанализировав состояние своего сознания, я пришёл к выводу, что как таковое опьянение отсутствует. Точнее, оно присутствовало лишь в своих положительных моментах, а именно, я не ощущал алкогольной тупости. Вот и хорошо, не хватало ещё наболтать лишнего.

Отхлебнув вина, Лика обратилась к Хине:

— Я как-то видела в городе зверочеловека. У него был хвост, а у тебя нет…

— Купировали в младенчестве. В нашем племени всем детям так делают, — фыркнув, как мне показалось расстроенно, ответила девушка.

— А как ты открыла дверь? — улыбчиво игнорируя страдания Лютика, задала новый вопрос Лика.

…Она же напьётся и останется ночевать… — блаженно хныкал себе под нос эльф.

— У меня есть специальный артефакт с магнитными свойствами, — похлопав себя по поясу, гордо заявила Хина.

Лютик сменил мелодию хныча на то, что я пустил в дом преступника. Как бы опомнившись, он потянулся ко второй бутылке с намерением её открыть.

— Даже не думай, — властно произнёс я и тиранически улыбнулся. — Вторая бутылка будет открыта лишь после того, как вы расскажете мне о своих навыках и умениях. Представим, что завтра нам троим предстоит спуститься в Лабиринт. О каких навыках друг друга нам необходимо узнать?..

Лютик посмотрел на меня ошарашенно. Со смесью паники и протеста он пролепетал:

— Арт, ты слишком многого просишь. Я не могу назвать тебя первым встречным, но о подобном посторонним не рассказывают. Надеюсь, ты понимаешь о чём я…

— Эльфийские «женщины» скрытны по своей природе, — глядя на эльфа, мстительно захихикала Хина.

— Ещё одна низкая шутка в его сторону, и ты останешься без жареных колбасок, — строго обратился я к Хине.

Девушка демонстративно закрыла рот ладонями, мол, всё-всё, молчу-молчу.

Колбаски у нас действительно были. Дожидались своей очереди на плите.

— К тому же, — продолжил прерванный эльф. — С чего ты решил, что я собираюсь спуститься с тобой в лабиринт?

Хина запыхтела. Было видно, что её распирало выдать какую-то гадость. Поймав её взгляд, я строгим жестом указал на сковороду на плите. Типа помни, ставки высоки! Покорно заскулив, девушка закивала.

— Ну ты же хочешь остаться в городе? — с хитринкой обратился я к Лютику.

— Э? И как это связано? Или ты хочешь сказать, что выставишь мне подобное условие. Как последний подлец? — обиженно поинтересовался у меня Лютик.