Шрифт:
Невыносимая боль вперемешку с ужасом выключили моё сознание.
Глава 3
ИМПЕРИЯ ШИМЕС – АМАТИЯ
Голоса доносились откуда-то из темноты небытия. Они мешали и не давали покоя уставшему и больному телу. Но звук оказался таким настойчивым, что не слышать было просто невозможно…
– Он будет жить?
– Он должен жить, моя госпожа!
– Он не похож на того человека!
– Огонь, моя госпожа.
– Почему он очутился где-то в лесу, среди сброда?
– Может быть…
– Мне не нужны твои "может быть"! Почему ты не нашёл его раньше?
– Мы искали его, моя госпожа, но…
– Запомни, если он умрёт, то его место займёшь ты.
– Я всё понял, госпожа.
– Моя госпожа, не забывай этого!
– Да, моя госпожа!
Голоса исчезли. Как хорошо в тишине и вечном мраке. Но как мешает эта боль. Она разлилась по всему телу… Нет, снова в ночь… Во мрак спокойствия…
Шок прошёл. Сознание вернулось на своё место, но боль продолжала пульсировать в каждой клетке тела. Боже, как мне больно. Словно мириады иголочек впиваются впиваются в меня, заставляя тело содрогаться в бешеных муках.
С трудом раздирая обгоревшие веки, я раскрыл глаза и уставился в серый потолок.
Восстановление картины происшедшего не заняло слишком много времени. Всё было просто, как в сказке.
ЗАГС, подворотня, бобоки, подводный мир и костёр. И всё. Значит, я снова жив?! Но если судить по той боли, которой охвачено моё тело, эта жизнь досталась мне с большим трудом. Но главное, я жив! Главное, я снова могу отдохнуть. А остальное свершится само собой. Да будет так!
Я снова провалился в забытье. Но теперь это был не абсолютный мрак. Наконец наступил тот момент, которого я ждал все это долгое время.
По телу снова пробежала судорога. Но это не была судорога боли, бесконечной и невыносимой.
Сознание обрело свободу, и теперь само, подчиняясь каким-то неведомым мне законам, начало освобождать накопившуюся в нём энергию знаний и мудрости.
Прежде всего было тело.
Боль постепенно отступала, тело расслаблялось и впитывало в себя соки жизни. Кровь заструилась с бешеной скоростью, обгорелая кожа спадала, вытесняемая новыми здоровыми клетками. Тело горело, вышвыривая вон. последствия другого огня.
Даже сквозь долгий сон я чувствовал, как заживают раны, как сначала розовеет молодая кожица, как становится твёрдой и упругой. В какой-то момент я почувствовал себя садом.
Маленькие волоски и волосы заколосились редкими всходами, чтобы через какой-то промежуток времени набрать новую силу.
Кровь все медленней и медленней разносила по телу спасение. Когда был дан сигнал – я проснулся.
Открывать глаза не хотелось. Ещё слишком свежо было воспоминание о перенесённой боли.
Я пошевелил пальцами рук. Вроде всё нормально. Следующими на очереди были ноги. Непривычное ощущение совершенно свежей кожи.
Словно только что вылез из бани.
Пересилив себя, я открыл глаза.
Как и следовало ожидать, я находился все в том же помещении, где пришёл в сознание в первый раз. Серые мрачные своды, не менее мрачные стены, и уж совсем неприглядный пол.
Скорее всего, это темница. Значит, я арестован.
Не видно ни сиделки, ни стражи.
Ощущая некоторую непривычность, я свесил ноги с деревянного топчана и с блаженством ощутил прохладу каменного пола. На мне ничего не было. Половина моей одежды плавала где-то в озере, часть болталась в лесу на сучьях, всё остальное сожрал огонь.
Огонь. Я провёл по голове рукой, ожидая, что кроме лысины ничего не обнаружу. Волосы были, правда, не слишком длинные, но это ничего. Всё остальное – я осмотрел себя – всё остальное было на месте. Разве что на ладонях отсутствовали кирпичные мозоли. Это тоже придёт, всё это неважно. Важно, что я жив и мог открыть заслонки.
Я снова лёг, закрыл глаза и посмотрел в самого себя. То, что искал, скрывалось за крепкой бетонной стеной. Я был уверен, что эти знания мне никогда не понадобятся, и предусмотрительно избавился от них таким образом. А теперь требовалось открыть эту дверцу.
Я сконцентрировал силы и навалился на бетонную дверь. Стена даже не затрещала. Но ничего, что построено человеком – всегда можно сломать, только для этого нужно время.
Напрягаясь всем своим существом, я взламывал песчинку за песчинкой, отковыривал вслед за маленьким кусочком другой кусочек.
Преграда подалась, и в узкую щель стали проскальзывать в меня крупицы чужих жизней.
Краем уха я услышал, как отворилась дверь в камеру, раздался изумлённый крик, и дверь снова захлопнулась. Теперь нельзя было терять ни секунды.