— Где остальные? — спросил Катон. В группе, которую Рамирий вывел на улицы с первыми лучами солнца, не было двух человек.

— Еле… ушли… Один точно мертв… Другой пропал без вести.

— Что случилось?

Рамирий поднял руку.

— Минутку… Не могу дышать.

Он заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и откашляться, прежде чем смог заговорить сухим хрипом. — Мы были на территории Цинны, недалеко от рыночной площади, и искали его людей, чтобы бросить им вызов и сразиться с ними. Тогда-то мы и наткнулись на группу настоящих «Скорпионов», охотившихся за «Клинками». Они увидели нас первыми, так что шансов избежать их не было. У меня не было другого выбора, кроме как попытаться блефом прорваться мимо. Но их лидер преградил нам путь. Он сказал, что не признает в нас членов банды и потребовал узнать, что мы делаем в одежде их цвета.

От этих слов сердце Катона сжалось. Всегда существовал шанс, что его план будет раскрыт, а теперь он и его люди оказались в еще большей опасности.

— Что ты сделал? — спросил Макрон.

— Что я мог сделать? — ответил Рамирий. — Я приказал своим людям сражаться. Мы одержали верх и победили бы, но с боковой улицы на нас напала другая группа. Я увидел, что у нас нет шансов справиться с обеими группами сразу, и отдал приказ отступать. Сначала нам пришлось пробивать себе дорогу, и вот тут-то Гельвий и оплошал. Он был слишком медлителен, чтобы обогнать врага, и трое из них догнали и зарубили его. Вибений был в нескольких шагах впереди него и повернулся, чтобы помочь, но было уже поздно. Тогда из боковой улицы между нами появились еще враги и отрезали его. Я крикнул ему, чтобы он бежал и сам пробивался обратно сюда.

— Сюда? — Аполлоний поднял бровь. — Ты выкрикнул наше местоположение?

— Да ни хрена я этого не делал, — резко ответил Рамирий. — За какого идиота ты меня принимаешь?

— Теперь, когда ты спрашиваешь…

— Не сейчас. Молчи, — огрызнулся Катон. Он повернул голову в сторону улицы, но звуков преследования не было. Он расслабил свои напряженные чувства и сделал успокаивающий вдох. — Не похоже, что за вами проследили.

— Врядли. Я следил за тем, чтобы мы прятались в переулках и постоянно меняли направление.

Катон сжал зубы.

— Будет лучше, если ты окажешься прав. Если нас найдет одна из банд, нам конец.

— Что нам теперь делать? — спросил Макрон.

Катон потирал лоб, обдумывая развивающуюся ситуацию.

— Давайте дадим Вибению шанс вернуться к нам. Нам лучше не попадаться никому на глаза в течение дня или около того. После встречи с Рамирием мы можем быть уверены, что Мальвиний серьезно задумается над тем, с кем столкнулись его ребята. Если нам повезет, он может воспринять их за группу марадеров, использующих цвета его банды для прикрытия, чтобы заняться грабежом, пока на улицах хаос.

— Нам должно очень повезти, чтобы это произошло, — сказал Макрон.

— Есть еще одна вещь, о которой следует подумать, — размышлял Аполлоний. — Что если Вибений попадет в плен? Если он нарвется на людей Цинны, они, скорее всего, убьют его без вопросов. С другой стороны, если его схватят люди Мальвиния, они обязательно расспросят его о том, кто он и что он задумал. Тогда все будет зависеть от того, насколько он сильный человек. — Шпион повернулся к Рамирию. — Он твой человек. Ты знаешь его качества. Как ты думаешь, сколько он продержится, если Мальвиний будет его пытать?

Префект лагеря не скрывал своего презрения к этому вопросу. — Вибений? Я бы доверил ему свою жизнь.

— Без сомнения, на поле боя все это хорошо, но веришь ли ты, что он будет держать язык за зубами? — Аполлоний слегка наклонил голову на одну сторону. — Это не одно и то же. Для этого требуется совсем другое мужество.

Губы Рамирия искривились в усмешке. — И откуда ты это знаешь?

Аполлоний слабо улыбнулся, отвечая.

— Потому что в свое время я пытал достаточно людей, чтобы знать, о чем говорю. С минимальным набором инструментов, я гарантирую, что смог бы убедить Вибения продать собственную мать в считанные часы. — В тоне шпиона звучала ледяная уверенность, которая не оставила у Рамирия сомнений в правдивости его слов. Он сглотнул и прочистил горло, прежде чем ответить.

— Вибений крепок. Он не поддастся пыткам. Даю слово.

— Твое слово? — Улыбка Аполлония приобрела насмешливый оттенок. — Это все, что может потребоваться человеку, который подвергнут пытке, я уверен.

— С меня хватит, — вмешался Макрон, повернувшись к шпиону. — Ты можешь хорошо владеть оружием, но все это сводится к тому, чтобы наносить людям удары в спину или причинять им вред, когда они не в силах дать отпор.

— Ты не справедлив ко мне. — Губы Аполлония слегка приподнялись в холодной улыбке. — Я пытал не только мужчин…

Макрон сжал руки в кулаки. — Ты не имеешь права порочить репутацию честных солдат.

— Уверяю тебя это не входило в мои намерения. Я просто хотел выяснить, насколько Вибений способен сопротивляться пыткам.

Катон издал прерывистый вздох.

— Тише, все вы. Я не допущу таких разногласий. Наше положение достаточно шаткое и без того, чтобы вы нападали друг на друга. Если Вибений не вернется к нам до наступления ночи, возможно, он где-то затаился и ждет своего часа. Если он не вернется до рассвета, есть шанс, что он уже мертв или скоро умрет. Даже если его выследила одна из банд, будем надеяться, что он погиб в бою.