— Какие у тебя с ним дела, мама?

— Что бы это ни было, это не твое дело, мой мальчик.

— Это наше дело, раз уж я здесь.

Макрон уже собирался закрыть за собой дверь, когда в коридоре послышались шаги, и появился Денубий, тяжело дыша, его плащ был усеян снежинками. Он кивком поприветствовал Макрона, а затем с тревогой повернулся к Порции.

— Я видел, как Панса уходил, когда возвращался с рынка. Все улажено?

— Оставь нас в покое, — огрызнулась Порция. — Иди и разбуди шлюх. Скоро будут клиенты, желающие согревающего вина, жаркого огня и тепла женского тела в такую погоду. Иди!

Денубий заколебался, затем его плечи опустились, он повернулся и тяжело зашагал обратно по коридору. Макрон закрыл дверь и сел на табурет, который занимал Панса. Он сложил руки и пристально посмотрел на мать.

— Думаю, тебе лучше рассказать мне, что именно происходит.

Порция вздрогнула.

— Говори тише. Если кто-то подслушивает…

Макрон увидел ужас в ее выражении лица.

— Клянусь богами, кто он такой, что ты его так боишься?

— Панса убивал людей за то, что они проклинали его тень. Я предупреждаю тебя, будь осторожен, в том, что ты говоришь о нем. Неизвестно, кто слушает. И прояви к нему уважение при следующей встрече, ради всего нашего блага. Ты слышишь меня?

— Я буду уважать любого человека, который заслуживает это.

— Дурак, ты больше не в армии. В таком месте, как Лондиниум, легко нажить себе врагов. И уж точно в лице таких врагов, как Панса и его хозяин.

— Кто его хозяин?

— Мальвиний — его имя. Он управляет самой большой бандой в городе, «Скорпионами». Есть еще одна, почти такая же могущественная, которой управляет Цинна. Они называют себя «Клинки Цинны». Горстка других банд — мелкие дельцы, и они платят дань этим двум. В противном случае их главарей убивают, а их люди выбирают, кому служить — Мальвинию или Цинне. Или смерть.

— Могу себе представить, насколько эффективен этот стимул. Но что здесь делал Панса? О чем вы говорили до моего появления?

Порция беспокойно скрестила руки.

— Разве ты сам не догадываешься? Неужели в армии из тебя выбили все здравые мысли? Мальвиний занимается протекцией. Каждый, кто ведет дела в Лондиниуме должен платить ему его долю. Если кто-то отказывается, он отрезает палец у его ребенка или жены. Когда он забирает все пальцы, за ними следует голова, затем вся семья. Панса был послан, чтобы договориться о моем следующем платеже. Он требует шестьсот сестерциев в течение следующих трех дней. Только у меня их нет. Я вложила деньги в товар, вино из Галлии, которое должно было прибыть почти месяц назад, и в склад. С зимними штормами это был большой риск, но если бы вино прибыло, я бы смогла установить за него высокую цену. И этого было бы более чем достаточно, чтобы расплатиться с Мальвинием. Но теперь… — Она покачала головой и закрыла глаза. — Я не знаю, что мне делать. Я должна заплатить ему или… Она сделала режущее движение одной рукой по другой.

Макрон наклонился вперед.

— Этого не случится, мама. Я этого не допущу. Если Панса и его головорезы попытаются что-то сделать, я с ними разберусь.

Она покачала головой.

— Ты только погибнешь. И твою жену вместе со мной тоже убьют. Мы должны найти деньги. Я могу продать имеющееся у меня имущество, но этого будет недостаточно. Я могу избавиться от одного из своих деловых интересов, но будет трудно найти покупателя вовремя. — Она сосредоточенно нахмурила брови. — Я могла бы…

— Я могу заплатить, — перебил Макрон. — У меня более чем достаточно денег. В любом случае, ты говорила, что рассчитываешь на мои дополнительные вложения в наше дело.

— Нет. Это моя проблема. Я разберусь с ней.

— Поскольку я владею половиной бизнеса, это и моя проблема тоже.

— Но тебе нужны эти деньги, чтобы устроиться в Камулодунуме.

Макрон пожал плечами.

— Я могу забрать с выручки, когда прибудет твоя партия вина. А пока позволь мне разобраться с оплатой. Хорошо? — Он погладил большим пальцем морщинистую плоть на тыльной стороне ее руки. — Позволь мне разобраться с этим.

Она пристально посмотрела на него, затем, казалось, сжалась в себе, издав вздох.

— Благодарю. Как только вино поступит, все будет в порядке. У меня будет достаточно денег, чтобы расплатиться с Мальвинием и, кроме того, получить приличную прибыль. Все будет хорошо, — повторила она, чтобы успокоить себя, как и Макрона.

Макрон прочистил горло.

— Возможно, если я поговорю с Мальвинием, то смогу заключить более выгодную для нас сделку.

— Нет! — Она сжала его руку своей. — Держись подальше от этого ублюдка! Ты слышишь меня?

— Мать. Иногда разговор между мужчинами приносит результаты. Кроме того, я же не просто какой-то гражданский, который не знает, как вести себя в драке. Мальвиний поступил бы мудро, не создавая мне проблем.

— Чушь собачья. Что с тобой не так? Думаешь, он выколачивает из меня деньги только потому, что я женщина? Неважно, мужчина ты или женщина, старый или молодой, слабый или сильный, Мальвиний и ему подобные всегда получат свою долю. Так что даже не думай пытаться что-то изменить. Все, чего он добьется, — это покажет на тебе пример, чтобы отбить охоту у других глупцов оспаривать его власть. Обещай мне, что ты не сделаешь ничего, чтобы ухудшить наши отношения. Обещай мне!