Петронелла осмотрела раны каждого, как только появилось достаточно света, чтобы видеть ясно. Свежие повязки и бинты были аккуратно наложены. Гидракс сидел, скрестив ноги, на палубе и зашивал ткань, которой был накрыт труп Баркона. Для работы он использовал два плаща моряка, а прочную бечевку, продетую в костяную иглу матроса, он туго затягивал при каждом стежке, чтобы шерсть плотно облегала контуры трупа. Лемул уже собрал скудные пожитки мертвеца в корзину, чтобы передать их семье, когда корабль вернется в Гесориакум.

— Что вы будете делать с телом? — спросил Макрон.

— За Лондиниумом есть невысокий хребет, где кремируют мертвых. Мы заберем прах с собой, когда поплывем в Галлию. Но сначала мне нужны два новых матроса. Один заменит его, а другой будет помогать мне, пока я не выздоровею.

— А как же мальчик? — спросила Петронелла. — Ему тоже нужно время, чтобы рана зажила. Пока что он не может обходиться одной рукой.

Андрокий кивнул и задумался на мгновение, прежде чем фыркнуть.

— Возможно, пришло время освободить его. Я не могу позволить себе кормить его, если он не может работать.

— Я думаю, ты можешь себе это позволить, — тихо сказал Макрон. — Учитывая то, что мы заплатили за путешествие, а также то, что ты заработаешь на товаре.

— Хорошо, тогда я могу себе это позволить, но я не собираюсь держать его, если не могу получить от него достойную работу. Я торговец, и не занимаюсь благотворительностью, центурион. — Губы капитана приподнялись в циничной улыбке. — Если он тебе так дорог, можешь забрать его себе.

Макрон был не из тех людей, которые любят играть в игры, и он сразу же решил проверить блеф другого человека. — Отлично, мы возьмем его.

Петронелла изогнула бровь.

— Возьмем?

Макрон бросил на нее быстрый предостерегающий взгляд, а капитан недолго пытался справиться со своим удивлением по поводу реакции центуриона. Затем он сглотнул и поднялся на ноги, скорчив гримасу, так как его попытка принять уверенную позу вызвала боль от раны в боку. Он быстро вдохнул и стиснул зубы.

— Конечно, когда я говорю «бери его», я имею в виду, что он твой за определенную цену. В конце концов, он молод, у него впереди много хороших лет. Если хорошо кормить его, и он будет регулярно выполнять физические упражнения, тогда он будет здоровым и сильным. Хорошее вложение, я бы сказал.

— Но только что ты был за то, чтобы отпустить его.

— Фигура речи. — Андрокий принужденно улыбнулся. — Да ладно, центурион, ты же не думал, что я просто брошу парня. В каком-то смысле он стал частью нашей семьи.

Петронелла фыркнула.

— Я думаю, что это не та семья, частью которой я бы хотела быть.

— Я согласен, — твердо сказал Макрон. — Я думаю, мы окажем капитану услугу, забрав парня из его рук.

— Теперь смотри сюда, — запротестовал Андрокий. — Он — корабельный мальчик, а это значит, что я имею право решать, что с ним будет, как и с любым из моей команды.

— Сколько? — Макрон прервал его.

Глаза капитана проницательно сузились. У его пассажира было почетное увольнение, что означало, что у него было достаточно средств, чтобы финансировать свою пенсию.

— Учитывая потенциал мальчика, я бы сказал, что за него можно получить хорошую цену на рынке. Так что двести денариев будет хорошей ценой.

— Член Юпитера! Раз уж у него нет языка, то он годится только для ручного труда. Я заберу его у тебя за пятьдесят.

— Пятьдесят! — Андрокий театрально прижал руку к груди. — Это…

— Это все, что ты от меня получишь. Это моё последнее предложение.

— Пятьдесят? — Андрокий пожевал губу. — Из императорского монетного двора, заметь. А не обесцененные монеты, что ходят в Галлии.

— Императорский монетный двор, — подтвердил Макрон. — Мы договорились?

На мгновение капитан почувствовал нежелание, затем он плюнул на ладонь и протянул руку. — Да, договорились. Но заметь я только что ограбил сам себя!

Макрон достал монеты из запертого сундука в своем багаже и передал их. Андрокию тщательно пересчитал их, прежде чем положить в кожаный кошелек, висевший на ремешке у него на шее. — Он твой. И скатертью дорога.

Макрон на мгновение засомневался в быстроте сделки. Не было никаких записей о праве собственности, ничего, что могло бы гарантировать законную передачу мальчика от одного хозяина к другому. Он сомневался, была ли вообще эта сделка юридически обязывающей. В нескольких метрах от него, свернувшись калачиком, лежал мальчик, положив голову на руки, и легко дышал во сне, не подозревая, что его жизнь приняла совсем новое направление. Макрон гадал, как он воспримет эту новость.

Когда Андрокий вернул свое внимание к управлению кораблем, центурион уставился на мальчика, сложив руки на бедрах. Петронелла встала рядом с ним и обняла его за спину.