— Вода жизнь, — негромко сказала Мира, бросив взгляд на горстки трухи, в которую обратился цеплюч.

— И тебе не хворать, — откликнулся Гай. Обведя рукой комнату, спросил: — Почему ты затащила нас именно сюда?

— Я пыталась перенести в другое место, но получилось только в это, — смущённо ответила она.

— Понятно.

Он прошёл вдоль полок, что-то поискал, сказал через плечо:

— Здесь стоял короб с куревом. Наколдуй его обратно.

Чтобы это сделать, Мире надо было представлять, как короб выглядел. Она хотела спросить об этом, но неожиданно для себя произнесла совсем другое:

— Гай, мне очень жаль, что так получилось с вашей женой. Если вам будет от этого легче, то я нашла и убила ту… тварь.

В памяти возникли последние мгновения жизни Астафьи. Её угасающий взгляд, последние рывки сердца.

— Ей приказала совершить убийство Даяна, — продолжила Мира. — Кстати, её тоже уже… казнили.

— Знаю, — Гай мотнул головой, словно ему жал воротник, хотя на нём была надета растянутая кофта со спущенными в нескольких местах петлями. Кожаные, с налипшими засохшими водорослями штаны, заправлены в сапоги.

«А ведь они обе, и Магда, и Даяна были его жёнами, — вдруг подумала Мира. — Что он чувствует, зная, что одна убила вторую?»

— Я не смогла спасти Магду… Простите, — добавила она дрогнувшим голосом.

В ней до сих пор занозой сидело чувство вины за то, что она не распознала ЛжеМагду и потом не помогла в драке настоящей. Разоблачения Астафьи и Даяны смягчили чувство вины, но полностью избавиться от него не удалось.

Гай молча приблизился к ней, обнял и прижал к груди. Мира уткнулась лицом в его колючую, пропахшую рекой и потом кофту, почувствовала тепло его дыхания на своих волосах. Тут-то всё и вернулось, как она того боялась: чувства к Гаю вспыхнули с новой силой, а обиды рассыпались будто выжженный цеплюч.

Миру заколотило от желания обнять Гая, потрогать, погладить. Она из последних сил сдерживала себя, внушала: «Так нельзя! Я специально забросила нас в этот дом, чтобы между ничего не случилось!»

Но, вопреки здравым мыслям, чувствовала, как всё сильнее пьянеет.

Безотрывно глядя на неё чёрными цыганскими глазами, Гай стал расшнуровывать её строгое серое церемониальное платье, и Мира не нашла в себе сил, чтобы остановить его. Шершавыми обветренными руками он снял платье с её плеч, и оно упало к ногам Миры тяжёлым потоком. Гай с лёгким удивлением взглянул на её броню в виде корсета и панталон до колен. Да уж, в Башне её платье было более функциональным. Но Гай тогда этим не воспользовался.

— Я ехала на официальную церемонию, — сказала Мира. Она пыталась быть ироничной, но голос дрожал от волнения, голова налилась чугунной тяжестью, лицо пылало.

— Порви этот корсет его к чертям! — выдохнула она.

Гай взял из чехла нож и разрезал шнуровку корсета сверху вниз, и тот упал на пол, будто панцирь. Когда холодный металл коснулся кожи, Миру пробрала дрожь, а внизу живота сладостно заныло. Следом за корсетом на пол лоскутками лёгкой ткани слетели остатки целомудренной брони. Нож вонзился в земляной пол едва ли не по рукоять. Не в силах больше сдерживаться, Мира обхватила Гая ногами за бёдра и стала целовать его веки, колючие щёки, обветренные губы. От желания у неё потемнело в глазах. Как? Ну как она могла поверить, что счастлива без этого мужчины? Кто способен его заменить?

Гай понёс её к ширме.

— Нет! — вскрикнула Мира. — Не хочу там! Там была другая. Хочу здесь!

Они оказались возле стены. Гай прижал её спиной к шершавым брёвнам, приподнял за ягодицы. Мира увидела, что глаза у него стали совсем шальные. У неё перехватило дыхание, а сознание заволокла пелена. Он грубо вошёл в неё, но Мире сейчас нужна была такая грубость. Она закричала. Крик рвался из неё при каждом толчке, с полок над головой падали на пол и бились какие-то склянки. Затем они опустились на пол на шкуру с мягкой шерстью. Руки Гая то жёсткие, то нежные ласкали и сжимали Миру, отчего её сердце почти останавливалось. Он был, казалось, везде — в ней, на ней — и перед ними была бесконечность.

…

Лёжа с закрытыми глазами, Мира почувствовала, как Гай заботливо накрыл её вспотевшее тело плотной, тяжёлой тканью. Она хотела открыть глаза и посмотреть, что это, но не стала. Гай зажёг очаг, и Мира ощутила правым боком тепло. Ею овладела нега; не хотелось делать даже малейшее движение. Просто лежать, полностью отдавшись ощущениям и слушать, как потрескивает огонь. Ещё ни разу за всё время в Азаре Мира не чувствовала себя такой счастливой и защищённой. Казалось, весь жестокий беспощадный мир где-то там, а они вдвоём укрылись в уголке спокойствия. Если бы только можно было остаться здесь навсегда!

— Где тебя скрывает кукр? — неожиданно спросил Гай.

Он сел рядом и погладил её по обнажённому плечу.

Мира тяжело вздохнула: ничего не поделаешь, пора возвращаться в реальность. Даже если та есть сон, который она сама создала. Открыв глаза, она выпростала руку из-под цветного покрывала и погладила пальцы Гая. Он смотрел на Миру серьёзно и немного тревожно.

— Я сбежала от него и спряталась в пагоде.

— Где? — удивился мужчина.

Мира пересказала ему, как увидела пагоду, которая отражается в воде в виде обычного дома, как к ней спустилась лестница и как затем прибежал Бренн.