Огонек мигал беспрерывно, похоже, кто-то включал-выключал фонарик, светил вверх. Когда вертолет завис над ним, он погас.

– Снижайтесь! Зависайте в метре от земли… Ребята, сумки!

Мы с Сучковым подтаскивали сумки, рюкзаки, а Никитин сталкивал их вниз. Вертолет висел, дрожал, гремел оглушительно. Выкинули, выпрыгнули. Никитин, прежде чем спрыгнуть, крикнул вертолетчикам:

– В Махачкалу!

На полянке никого не было. Но как только вертолет отлетел от нас метров на пятьдесят, из темноты из-за куста выскочил парень в камуфляжной куртке, вытряхнул что-то из рюкзака к нашим ногам и негромко скомандовал:

– Быстрее переодевайтесь.

По голосу я узнал Васюкова, омоновца из моего взвода. Значит, вот кто нас ждал!

Мы срывали с себя маски, куртки, свитера, брюки. Холода не чувствовали.

– Все в рюкзак, в рюкзак! – шептал Никитин.

Через пять минут мы были в омоновской форме.

– В машину! Взять только эту сумку, – указал Никитин на самую маленькую, в которую, я помнил, мы складывали только пачки с сотенными купюрами.

– А остальные? – удивился я.

– Остальные сумки, рюкзаки и мешок с одеждой, оставить здесь! Автоматы тоже! – кинул быстро Никитин и спросил у Васюкова. – Все в порядке?

– Да.

Мы уселись в «Жигуль» и покатили вниз по извилистой дороге, подпрыгивая на камнях. Васюков указал на бардачок:

– Командировки и удостоверения там!

Никитин достал и передал нам удостоверения омоновцев и командировки, объяснил, что мы командированы из Москвы для участия в операции по задержанию террористов угонщиков вертолета с заложниками.

Утром мы активно участвовали в блокаде Махачкалы, ловили террористов. Никитин, как всегда, был энергичен, быстр, деятелен, стремился лично задержать террористов. Командовал московскими омоновцами Лосев, бывший наш комбат. За участие в штурме Белого дома он стал генерал-майором, получил повышение.

Вскоре мы узнали, что все три террориста задержаны с оружием в руках. При них оказалось шесть с половиной миллионов долларов. Остальные, по их словам, они разбросали над Чечней, чтобы по ним не стреляли. Это подтвердили вертолетчики. Я слушал сообщение, разинув рот, а Никитин с обычной своей веселой ухмылкой на лице.

– Доигрались, голубчики! – сказал он громко и весело. – Жаль, что не мне попались. Ох бы, и потешился я!

Никто не сомневался в том, что попадись они ему в руки, он бы действительно потешился.

В Москве я получил свои четыреста тысяч баксов. Передал их мне Никитин.

– Послушай, кто же все-таки те, которые попались? – спросил я.

– Все-то тебе надо знать! Спи спокойно, – засмеялся Никитин. – Не спеши тратить, потерпи, – кивнул он на баксы. – Положи в банк, пусть растут.

Но позже, по некоторым его оговоркам, я стал догадываться, что операцию, скорее всего, разработал генерал-майор Лосев, наш бывший комбат. Он и назвал ее – операция «Набат». Так она проходила по всем официальным документам. А ребята, которые попались в Махачкале, были крутыми парнями. Они, должно быть, согласились заменить нас в обмен на свои жизни. За ними, вероятно, числилось то, за что не милуют. А теперь они отсидят небольшой срок и выйдут, ведь мы никого не убили, даже не обидели, не унизили. Потребуют суда присяжных, а такой суд даже за тройное убийство полтора года дает, как было в Саратове и в Подмосковье. Телезрители, которые три дня следили за операцией «Набат», ублаготворены. Террористы пойманы, другим не повадно будет заложников брать. И деньги почти все вернулись в коммерческие банки.

Всем хорошо! Все довольны!

– Нет-нет, убивать его нельзя! – быстро проговорил шеф, тряхнув головой, и полные, чуть отвисшие щеки его затряслись, а затемненные очки сползли на нос. – Каждый ребенок на нас укажет, все поймут, что по указке Хозяина…– поправил он очки. – Если бы не случай в Калмыкии с Юдиной… Вся страна на уши встанет, скажут, убивают несогласных… Нет… Надо думать, думать, – глядел шеф сквозь очки на своего помощника Лосева. – Хозяин считает, что опаснее этого генерала нет. Всех недовольных он к себе притягивает. Надо заставить замолчать его задолго до выборов… Потом будет сложнее…

– Разве генерал в президенты метит. Это же смешно! – осторожно вставил Лосев. Он неделю изучал жизнь знаменитого генерала, по несколько раз перечитывал, перелистывал три папки с выписками из досье генерала, размышлял, прикидывал, как можно убрать его. Вчера затребовал и получил дополнительные сведения о его семье, и у Лосева возник, утвердился в голове план. Но сейчас он не спешил высказать его своему шефу.

– Нет, о президентстве он не думает. Не в этом дело… Вся армия считает его единственным мужиком среди генералов. Остальные лакеи… Хозяин опасается, что армия не поддержит на выборах на третий срок… И он прав! – вздохнул шеф и опустил глаза на свои белые пухлые пальцы, вяло переплетенные перед ним на столе.

– Хозяин отказался от выдвижения на третий срок, – то ли утверждая, то ли спрашивая, сказал Лосев.

– Куда он денется! Не пойдет, не изберут, и сам, и семья, и все мы, кто был рядом в эти годы, все окажемся в местах очень отдаленных… Кого бы ни избрали… Это всем ясно! И он это хорошо понимает, слишком много мы натворили. Нам не о нем, о себе думать надо… Ты-то, надеюсь, тоже понимаешь, что на печке не отсидишься, – усмехнулся шеф. – Многое всплывет…

– Ну да, – притворно вздохнул Лосев. Он верил, что нужен будет любому режиму, не потонет. И заговорил: – Я на досуге поразмышлял об этой проблеме и кое-какие мыслишки появились, посоветоваться надо…