Внутри было темно и холодно. Кирилл долго искал выключатель, всем видом показывая, что в доме если он и бывал, то крайне редко. Спустя несколько минут копошений, яркий свет ослепил наши глаза.

— Ну и пыли, — первое, что пробормотала я, когда смогла разглядеть гостиную, совмещенную с кухней.

— Ну, баба Таня! Просил же раз в неделю протапливать дом и частично прибирать!

Интерьер был оформлен в стиле минимализма. Белые стены, такого же цвета деревянный пол. В гостиной из мебели было: простой диван бежевого оттенка, скромная стенка с книгами и посудой внутри и, пожалуй, все. Комнату еще украшал настоящий камин. На кухне разнообразия побольше: кухонный гарнитур, опять белый, современный деревянный стол и два стула. Складывалось впечатление, что здесь никто раньше не жил. Дом выглядел абсолютно не обжитым. Не было банально никакой бытовой техники! Даже плиты! На чем готовить? Не в камине же!

Пока я осматривалась и негодовала, Федосеев поставил мою многострадальную сумку на стол в кухне и, внимательно посмотрев на меня, спросил:

— Ты печку топить умеешь?

Я покачала головой.

— А она здесь есть? — уточнила, ведь на виду ее не видно.

— Есть. За кухней закуток с печкой, — небрежно бросил он и нахмурился. — Готовить умеешь?

— Да.

— Хорошо, на тебе готовка и уборка. Я пойду наколю дров, растоплю печку и натаскаю чистой воды.

— А где готовить и из чего? И полы чем мыть: тряпка, ведро?

Мои слова подействовали на Кирилла очень странно. Словно я сейчас не резонные вопросы задала, а перешла на что-то оскорбительное.

— Прелестно! Дороги нет, связи нет, и ты в придачу.

От последнего заявления шумно засопела. Здорово, наверное, винить меня во всех своих бедах. Но я-то не виновата! Нельзя объяснить все по-человечески?

Нервно кусая губы, вглядывалась в лицо Кирилла, украшенное темной щетиной. Каждой своей клеточкой я чувствовала его злость и невольно начала испытывать волнение.

Надо было не соглашаться ехать с Кириллом, а вызвать такси и вернуться в город.

Когда он едва слышно начал считать, вероятно, предпринимая последнюю попытку унять необоснованную злость, заволновалась еще больше. Темные брови сошлись на переносице. Мне казалось, что я находилась перед разъяренным быком, и он вот-вот накинется на свою «красную тряпку» в моем лице.

— Я не просила меня забирать! Никто из дома Людмилы Николаевны не гнал нас! Вернее, меня! — Не выдержала я, услышав его тихое «пятнадцать».

Синие глаза моего «быка» распахнулись шире и потемнели. Пронзительный взгляд словно обжег. Я закрыла рот и отошла подальше от него. На всякий случай. Слишком часто этот мужчина выходил из себя. Вроде врач должен быть более сдержанным, но Кирилл… ничего о сдержанности не слышал.

«Может, от усталости так звереет?» — делала догадки.

— Да что ты говоришь? Тебе эта сопля невоспитанная прямым текстом заявила, куда пойти!

— Хватит на меня кричать! Я сегодня в свой адрес услышала достаточно гадостей! Так сложно показать весь дом? Или я сама должна догадаться, где и что здесь лежит?

«Не буду больше терпеть такого отношения к себе», — подумала и, развернувшись, пошла на выход из этого дурдома. Больше и секунды не задержусь рядом с этим невыносимым мужчиной!

— Куда ты собралась? — рявкнул Федосеев, перехватив меня за талию и привлекая к своей груди.

— Отпусти! — Забилась в его объятиях, хлестанув со всей дури по наглым рукам. — Не могу больше тебя терпеть! Выноси мозг кому-нибудь другому!

— Прости меня. Я здесь сам был всего пару раз и ничего толком не знаю. — Его руки сжались плотным кольцом под грудью. Он тяжело вздохнул где-то в районе моей макушки и хрипло проговорил: — Я выйду на минуту. — И, отпустив меня, быстрым шагом вышел из дома на улицу.

«Этот невыносимый Федосеев когда-нибудь сведет меня с ума!»

Близость этого мужчины по-прежнему волновала меня. Не знаю, что именно сказывалось: частое времяпровождение с ним или его ребенок под моим сердцем… Но отрицать наше взаимное притяжение к друг другу было бы сущей глупостью. Пора с этим смириться. Мне мои чувства, мягко говоря, не нравились. Они мешали и сбивали меня с пути истинного.

«Нужно просто с ним поговорить начистоту, — успокаивала себя. — Нет, про беременность я ему никогда не расскажу! А вот про то, что не могу больше находиться рядом — обязательно».

Остановившись на этой мысли, я позволила себе вольность обследовать весь дом. Второй этаж по квадратуре оказался меньше первого и состоял из двух комнат: спальни и настоящего туалета с душевой кабиной и бойлером! Это же ничего себе, какие шикарные условия!

Обрадовавшись, что смогу чуть позже погреться в душевой, вошла в спальню в намерениях переодеться.

Словно почувствовав, что сегодня мне пригодится все, я накидала в сумку не только вещей, но и немного продуктов. Так что, теоретически, можно было не готовить, а перекусить моими скудными запасами.