Шрифт:
Хорошо, что он это уже осознает. Осознание проблемы — первый шаг к ее решению, так ведь? А решить можно по-разному…
— Ну вот и лады, — оживляется Гоша, — а чего ты, кстати, такой спокойный? Где твоя сладкая приманка?
— А вон там, — кивает на Аврору Горелый, — курятник свой на экскурсию вывела… А потом Эрмитаж по плану…
— Ого! А вечером ты ей покажешь ночной Питер, а? — ржет Гоша и подмигивает испуганно пялящейся на них Кристине, — бабы любят романтику…
— Не эта… — бормочет Горелый, не сводя взгляда с Авроры, прячущей в своих недрах неуступчивый объект их беседы.
— Вот тебе скоро под сраку лет будет, Горелый, — нравоучительно говорит Гоша, — а ты все с бабами, как булыжник неподъемный… Не удивлюсь, что она тебе еще не дала до сих пор, ты ж, наверно, только угрожаешь и давишь…
— Чистый, завали, — рычит Горелый с досадой.
— О! Дала, значит! — делает выводы Гоша, — а чего ж ты ее пасешь? Плохо выебал? Не понравилось?
— Чистый…
Но Гоша, видно, чуть-чуть отвыкший от нюансов рычания друга, только продолжает глумиться:
— Вот уж не ожидал, брат, не ожидал…
— Чистый!
— Ну все, все… Понял… Закрыли тему. Ну чего, погнали по конине?
— Нет, я сегодня пас.
— Не узнаю я тебя, все же, Горелый! Совсем тебя деревня испортила.
— А тебя столица.
— Не, брат, столица меня облагородила. Слегка. До первой бутылки. А вот дальше сил у нее не хватило… Ладно, пиздуй свою прокуроршу пасти. Только в этот раз уж старайся качественней, брат. Чтоб у нее сил на Петергоф уже не осталось…
Глава 19
Я закрываю дверь в комнату и наконец-то выдыхаю.
Без сил сажусь на пуф возле двери, вытягиваю гудящие от напряжения ноги.
Сил на то, чтоб просто подняться и хотя бы скинуть обувь, нет совершенно. Программа пребывания в Питере оказалась до такой степени насыщенной, словно организаторы решили не дать нам насладиться красотами города, а просто изощренно убить. Изящно, по-питерски.
Слава богу, завтра мы уже домой!
И только это ожидание дает мне силы. Ну, и еще то, что все прошло спокойно, без напрягов, хотя подспудно ожидалось другого.
И, главное, Горелый не проявился, хотя я вообще не надеялась на то, что слово сдержит! Слишком уж все произошедшее белыми нитками было шито. И, хоть Горелый уходил тогда из школы, после нашего тяжелого разговора, с видом крайне злым и решительным, да и словами бросался гордыми, но я ему ни на грош не верила.
И ждала, честно скажу, ждала подставы.
В первый день и, особенно, вечер.
Во второй.
И в третий даже, уже успокоившись, на дверь периодически все же поглядывала…
Но Горелый, похоже, оказался человеком слова, и никак себя за эти дни не проявил… Ну и хорошо… Хорошо же? Да отлично просто!
Завтра домой, дети довольны, трое родителей, поехавших с нами в качестве сопровождающих, тоже счастливы.
Ну, и я, само собой…
Яська звонила каждый день по видеосвязи, довольная, перепачканная малиной и смородиной, исцарапанная крыжовником и счастливая.
У моего непосредственного начальства, которому я все же оставила дочь на время поездки, решив не таскать ребенка по длинным экскурсионным маршрутам, трое детей, младший как раз ее возраста, так что дочь все эти дни вообще не скучала.
А вот я скучала, и дико, потому что это первый раз, когда мы так надолго разлучались, и ощущение постоянной, ничем не заполняемой пустоты тревожило и бесило.
Хорошо, что рефлексировать на эту тему времени не было, постоянно в делах, в беготне, в заботах. Дети же, ни на мгновение не расслабишься. Чуть зазевалась, а они уже в кунсткамере экспонаты трогают… Или в Эрмитаже за ограждение пролезут и пальчиком рамочку потрут… Глаз да глаз, короче говоря. И это хорошо, это спасало. А то бы от тоски по дочери на стену полезла.
Но все закачивается, закончилась и моя экскурсия… Завтра домой. Спасибо Горелому, устроил детям праздник… И даже, получается, без особых целей. Молодец какой… Конечно, на самом деле, благодарить его я за это не планирую, но сама суть…
Вообще, Горелый как-то с другой стороны для меня открылся. И это не потому, что мы с ним трахнулись разок на лоне природы.
Нет, просто за время что он находился в деревне, я наслушалась много всего про нового владельца “дома олигарха”, как звали тот недострой, что он купил.