Пока я провожала шатена взглядом, сердце так и норовило выпрыгнуть из груди от счастья. Может, Влад и не сделал мне положенного предложения, но он ясно дал мне понять, что рано или поздно этот заветный день наступит. И часть меня с нетерпением ждала этого момента.

Другую частицу души не покидало волнение. Если так продолжится, то рано или поздно парень узнает о моей второй жизни. Сможет ли он принять меня такой или же предаст позору и суду?

С горечью выдохнув, я зашла в дом и взглянула на цепочку, где сиял уже значительно погасший русалий кристалл. Пожалуй, идея провести сегодняшнюю ночь в озере будет не лишней.

— Молодец, Роксана! — жутковатый сварливый голос домового заставил вздрогнуть с непривычки. — Так ты точно скоро станешь сосватанной невестой на радость мне и родным!

Ничего не ответив, я скромно кивнула хранителю дома, поставила возле жёлтого кристалла блюдце с угощением и принялась разжигать печь. Перед тем как погрузиться в объятия сна, было бы неплохо позаниматься делами травническими. Пролистывая книгу бабушки, с мечтательным взглядом я размышляла о том, как могли бы сложиться наши отношения.

Настанет ли тот день, когда Влад придёт свататься? Или же наша дружба угаснет, едва разгоревшись?

Уже на следующий вечер шатен явился на рынок с букетом ромашек. Милейшие бело-жёлтые цветы, словно солнышки, делали улыбку парня ещё ярче. Не показывая ни намёка на усталость, Влад день за днём то провожал меня до дома, то заходил в гости. Вместе мы проводили увлекательные дни или же вечера, но вот речь о сватовстве всё никак не заходила, а я на всякий случай и не стала пытаться заводить беседу первой и терпеливо ждала.

Разумеется, иногда это отражалось на моём самочувствии и настроении. Волнение о том, что исход наших отношений мне не понравится, всё больше грызло душу.

— Не переживай, подруга, — Мария как обычно уверенно хлопала меня по плечу в знак заботы и дружбы. — Уверена, этот светлый день вот-вот наступит!

Подруга же, в отличие от меня, выглядела чудесно. Казалось даже, что с момента нашего знакомства женщина явно помолодела. Марии со дня на день должно было исполниться двадцать восемь лет, но она была почти так же молода и свежа, как в наши восемнадцать. Тонкие розовые уста девушки озаряла добрая улыбка, а в зелёных глазах переливались искорки от цитринового оберега, который она носила, не снимая, и берегла как зеницу ока.

Её тёплые слова заставили меня на время отринуть сомнения и согнуть губы в лёгкой, чуть заметной улыбке. Захотелось её вновь порадовать в благодарность за доброту и помощь. Стоило лишь бросить взгляд на уже изрядно исхудавший настенный календарь, как ответ пришёл сам собой.

Если я не ошиблась, то сегодняшний день по старой традиции очень подходит для поминовения усопших. Подруга же хотела как-нибудь прогуляться со мной до могилы Роксаны? Вот и будет Марии очередное приключение. Не то чтобы я очень этого хотела, но ради важных сердцу людей иногда нужно идти на жертвы. Так учили меня бабушка, царствие ей небесное, и родная мать.

Гостья удивлённо хлопала глазами, видимо не желая так просто верить моим словам, но всё же согласилась. Всю дорогу мою душу изнутри грызла ужасная тревога, но я старалась не подавать вида. Согласно придуманной мной истории, для Роксаны я лишь дальняя, почти незнакомая родственница, а, значит, и какой-то сильной связи между нами не было.

Вид множества могил угнетал, нагонял тоску. Мы ещё не дошли до нужного места, но внутри меня всё так и кричало от желания скорее убежать обратно. Если бы не данное подруге обещание, то я, наверное, так бы и сделала.

Страх и внутренний ужас нарастали все сильнее, но, к счастью, до нужной могилы мы добрались достаточно быстро. Дабы отвлечься, я внимательно разглядывала каждый закуток своего якобы захоронения. Мария не солгала, когда рассказала, что лично ухаживала за этим местом. Вокруг могилы был выстроен небольшой столик для поминальных гостинцев и калитка с заграждением. Памятник представлял собой огранённый камень, украшенный вьющимися цветами.

«Умелая травница, лучшая подруга и добрая девушка» — гласила надпись на памятнике, возле которого Мария и сидела на коленях, понуро опустив голову.

Подойдя ближе, я заприметила, что губы её шевелятся. Похоже, подруга читала молитву. Проникнувшись её действиями, я тоже пристроилась рядом и закрыла глаза, сомкнув руки в замок для молитвы.

В каком-то смысле мне тоже было о чём скорбеть. Например, о прошлой, потерянной навсегда жизни. О безвозвратно пролетевшем десятке лет, который явно не сделал Марию моложе. О крепкой дружбе, которая исчезла на дне озера вместе с Роксаной. Теперь есть лишь Лексана. Таинственная незнакомка с нечестивым русальим даром, которая очень хочет вновь стать человеком.