Он оттолкнулся от двери и, подойдя к кровати, наклонился и погладил Бекку по щеке.

– Я хотел посмотреть, как ты. Так и думал, что будешь терзаться угрызениями совести. Прекрати, Бекка, слышишь, прекрати! Такой надежный план не должен, не должен был провалиться!

Бекка прижалась щекой к его ладони и прошептала:

– Он на человека не похож! Какой-то инопланетянин! Сверхъестественное существо!

– А вот тут ты не права. Он всего лишь смертный, и мне очень хочется его сцапать… вернее, задушить голыми руками.

– Моему отцу тоже не терпится до него добраться. Я такой ярости еще не видела, хотя внешне он был спокоен и даже голоса не повысил. Я на его месте бы рвала и метала, но от ледяного тона моего папочки мурашки шли по коже.

– Твой отец умеет держать себя в руках. Самообладание – основное свойство его характера. Оно не раз спасало жизнь не только ему, но и другим. Он не позволяет эмоциям брать верх над разумом. – Адам вздохнул. – Мне еще не удалось этому научиться. Но я стараюсь. Да, произошло ужасное, но поверь, Бекка, ты тут ни при чем. Мы все равно его поймаем. А пока тебе нужно поспать.

Он поцеловал ее в губы и тут же выпрямился, хотя это было чертовски трудно, потому что он жаждал целовать ее долго, бесконечно долго, уложить на спину, стащить девственно-белую рубашку и ласкать каждый дюйм обнаженного тела. Так, чтобы оба забыли о кошмаре, в который вовлечены. Но этому не суждено сбыться, во всяком случае, пока.

Адам поспешно отступил:

– Спокойной ночи, Бекка. И попытайся заснуть.

Бекка покорно кивнула, хотя боль и угрызения совести все еще терзали ее. Адам снова поцеловал ее, быстро и крепко, и стремительно вышел из комнаты.

Оказавшись в коридоре, он нахмурился, гадая, как охранять Бекку после случившегося. Злоба сжигала его изнутри, черная злоба. Он брел, сам не зная куда, пока не наткнулся на Томаса. Тот, очевидно, довольно долго наблюдал за ним и теперь, сухо улыбнувшись, выгнул густую темную бровь. Адам замер.

– Черт побери, я и пальцем ее не коснулся.

– Нет, разумеется, нет. Я ничего подобного и не думал. Пошел к ней, чтобы успокоить, верно?

– Верно, но сомневаюсь, что мне это удалось.

– Да уж, сознания собственной вины хватит на всех нас, – согласился Томас. – Я спущусь вниз. Нужно немного подумать.

– О чем тут думать? Осталось только строить догадки… И чепуха, но ничего не поделаешь. Погодите-ка… мне только что пришло в голову, что он взбешен. Как ни крути, а он ожидал найти вас и Бекку в больнице, но просчитался. Теперь начнет сомневаться в себе, своих суждениях и способности оценивать ситуацию. До сих пор он был крайне аккуратен, но сейчас наделал ошибок и понимает, что за ним начнется серьезная охота. Не знаю, что он предпримет на этот раз, но может опять оступиться. Понимает, что убийство четырех агентов ФБР – не шутка, и знает, чем это грозит. Вряд ли он рассчитывает, что такое сойдет ему с рук. Теперь мы не одиноки. Все ФБР поставлено на уши.

– Да, разумеется, – пробормотал Томас, рассеянно приглаживая волосы. – Но сам видишь, как быстро он действует. В два счета выманил вас из дома в Риптайде и утащил Бекку. Согласись, для этого нужны ум и смелость. И удача тоже. Ты вполне мог обнаружить Чака раньше и заподозрить неладное, но не догадался пересчитать собравшихся. И, как ни тяжело утверждать такое, я твердо уверен: его не удастся схватить. Негодяю известно, что я буду в самой гуще событий и сделаю все, чтобы он попался.

– Никак не возьму в толк, почему он выбросил Бекку из машины. Она была в его власти. Стоило ему объявить об этом, и вы сами прибежали бы, чтобы спасти дочь. Почему же он ее отпустил? Дьявол, я просто с ума схожу! Но если он так сообразителен, как вы считаете, то ни за что не явится сюда, пока все не уляжется, – предрек Адам.

– Одно понятно: я – его единственный жизненный стимул. Поэтому он и оставляет за собой кровавый след. О себе он не волнуется. Просто желает смерти – моей и Бекки. Может, отправить ее в Сиэтл или Гонолулу?

– Ладно, только сами попробуйте ее убедить покинуть отца как раз в ту минуту, когда он нашелся. Вы серьезно полагаете, что она согласится уехать?

– Скорее всего нет, – буркнул Томас. – Но она все еще не привыкла ко мне. Не знает, то ли обнять меня, то ли пристрелить, за то что покинул ее и Эллисон.

– Скорее всего и то и другое. Но по крайней мере вы вместе. Остальное – вопрос времени, Томас, требуется лишь немного терпения. Господи помилуй, да вы знакомы чуть больше суток! – уговаривал Адам.

– Ты прав, разумеется. Но… А, не важно. Иисусе, явиться в больницу и перестрелять всех! Представить не могу, что он способен сделать с Беккой, особенно теперь, когда она нашла меня. То есть могy, конечно. Прикончит не моргнув глазом, без всякого сожаления. И у него был глушитель, Адам.

– Да, сэр.