— Винсент, Джонни, свяжите их!

— Да, да, сделайте это, а потом киньте жребий, кто из вас первым искалечит этого ребенка. Я бы на вашем месте поторопился.

— Диверс, — отрывисто приказал Рам, — если он посмеет еще раз открыть рот, всади ему пулю в лоб.

— Подожди, Рам, — нерешительно начал Джонни, — ты не можешь его убить.

— И кто же мне помешает? Может, ты, щенок? Кто тебе дал право голоса? Как ты вообще смеешь разевать рот в моем присутствии?

Джонни оказался самым смелым, чем необычайно удивил и обрадовал Рафаэля. Он мог надеяться только на своих бывших друзей.

— Думаю, что со мной все согласятся. Рам, — не сдавался Джонни. — Винни? Линк? Чарли?

— Да… Конечно… — протянул насмерть перепуганный Винни. — Но что с нами будет дальше?

— Разве вы глухие? Не слышали, что сказал капитан? — возмутился Флэш. — Вас никто не накажет.

— Убей его! — завопил Рам.

Диверс направил пистолет на Флэша. В эту минуту вперед рванулись Джонни и Чарльз Клемент, а с ними и Рафаэль. Чуть помедлив, остальные тоже набросились на Диверса. Его били до тех пор, пока Рафаэль не призвал всех к порядку.

— Не убивайте его, — сказал он. — Этот бедолага — простой исполнитель. За все несет ответственность Рам. А теперь будьте любезны снять ваш капюшон, — обратился Рафаэль к Раму. — Все здесь горят желанием познакомиться с вами.

Рам сделал несколько шагов назад, держась неестественно прямо. Но не тронул капюшон.

— Я жду, — настаивал Рафаэль, — иначе мне придется вам помочь.

Тут из уст Рама потоком полились грязные ругательства Он выражался так изощренно, что даже Флэш, которому с детства приходилось слышать отнюдь не аристократическую речь, был шокирован.

— Кто вы? — снова повторил Рафаэль. — Может, это ты, Дэвид? Джоан Ньюдаунс слышала твой голос. Если это действительно ты, соверши хоть один раз в жизни смелый поступок. Сними капюшон сам.

Рам медленно поднял руки, и капюшон наконец полетел на пол.

Наступило полное молчание. Все с изумлением взирали на побледневшее лицо сквайра Гилберта Эстербриджа. Рафаэль потерял дар речи.

— Старый человек…

— Отец Дэвида!

— Господи, я ни за что бы не поверил!

— Значит, Джоан оказалась почти права, — отметил Рафаэль, — она ближе всех подошла к разгадке. Вы хотите что-нибудь сказать, сквайр? Дэвид знает о вашей преступной деятельности?

— Дэвид хотел присоединиться к нам, — пояснил Линкольн Пенхоллоу, — но Рам не согласился. Он сказал, что нас должно быть ровно восемь, не больше и не меньше.

— Он всегда заставлял нас следовать правилам, — по-детски пожаловался Джонни, — совсем как мой отец.

Рафаэль молчал. Ему страстно хотелось избить Джонни и всех остальных до полусмерти, чтобы они на всю оставшуюся жизнь запомнили урок, но понимал, что не может доставить себе такого удовольствия, так как нуждался в этих бесчестных негодяях.

— Да, — поддержал приятеля Чарли Клемент, — он указывал нам даже, как обращаться с девочками. Мы не должны были трогать их груди, смотреть на них. Он говорил, что нас должно интересовать только то, что у женщины между ног, называя ее сосудом для нашего семени.

Рафаэль краем уха слышал жалобы, внимательно наблюдая за сквайром. Его круглое и обычно румяное лицо посерело и казалось помертвевшим, только глаза горели странным тревожным светом. Он был одержимым и, даже потерпев поражение, явно не собирался сдаваться. И внезапно Рафаэль почувствовал страх.

Ему пришлось приложить некоторое усилие, чтобы снова обрести контроль над собой и над ситуацией.

— Я повторяю, сквайр, наказаны будете только вы, — сказал Рафаэль. — Но у вас есть шанс. Вы можете навсегда уехать из Англии. Иначе вы умрете. Виконт не станет встречаться с вами на дуэли. Слишком много чести для вас. Он просто прикажет своим людям убить вас как бешеную собаку.

Лицо сквайра стало еще более серым.

— Я — сквайр Эстербридж, — гордо произнес он, расправив плечи. — Я прожил здесь всю жизнь. Мои отец, дед и прадед тоже жили здесь. Это моя земля и мои люди. А тебя, грязный ублюдок, сюда никто не звал, И сейчас ты находишься в моем охотничьем домике. Я его купил. Ты нарушил священное право собственности. Убирайся вон.

Рафаэль не мог не улыбнуться:

— Вы забавный человек, сквайр. Вашу собственность на эту землю никто не оспаривает. И я с удовольствием уйду, поскольку выполнил свою миссию. Я сказал вам все, что должен был сказать. Думайте, сквайр. Потому что, если вы останетесь в Корнуолле, вы рискуете в одно прекрасное утро не проснуться. И тогда сквайром Эстербриджем станет ваш сын.

Последнее, как догадывался Рафаэль, было самым страшным оскорблением, какое можно было нанести этому человеку.