Она молча кивнула, на секунду крепко прижалась к мужу, прежде чем вышла.

Рафаэль вошел в комнату. Доктор Лудкот неприязненно посмотрел на вошедшего. Его взгляд был напряженным и сосредоточенным.

— Барон, хорошо, что вы вернулись. Ваш брат оказался на удивление крепким и выносливым человеком.

Думаю, он выживет.

— Я — Рафаэль Карстерс, доктор, а ваш пациент — барон.

Доктор медленно перевел взгляд на лежащего без сознания человека, затем снова взглянул на Рафаэля:

— Забавно.

— Я отвез к вам домой девочку. Она была предназначена в жертву небезызвестному вам сатанинскому клубу. Теперь с ним все кончено.

Доктор Лудкот долго молчал, очевидно, пытаясь осознать услышанное.

— Я рад, — наконец сказал он. — Это большое облегчение для всех нас. Но насколько я понимаю, капитан, вы рассказали мне об этом деле далеко не все?

— Да, вы угадали.

Дамьен заворочался и застонал. В это время в комнату, поддерживая обеими руками огромный живот, вошла бледная как полотно Элен.

— Ну, ну, спокойно, миледи. — Доктор Лудкот поспешил навстречу встревоженной женщине. — Ваш муж будет жить. Теперь я в этом уверен. А вы обязаны сохранять спокойствие хотя бы ради ребенка.

— Он выдавал себя за тебя, Рафаэль, — сдерживая слезы, пробормотала Элен. Она осторожно коснулась кончиками пальцев руки мужа, словно боялась почувствовать холод смерти.

— Я знаю. В этот раз я был полностью в курсе дела. Но поверь, никто из нас не мог и предположить, что случится нечто подобное. Мне очень жаль.

— Но почему? — беспомощно спросила она. В это время Дамьен открыл глаза и увидел стоящую рядом с кроватью Элен.

— Привет, — с трудом проговорил он, — это я. А где Рафаэль?

— Я здесь. Все в порядке. Дело сделано.

— Хорошо, — удовлетворенно вздохнул Дамьен, — значит, у нас все получилось.

Он утомленно закрыл глаза, но не выпустил руку жены.

— Со мной все будет хорошо, не волнуйся, — прошептал он и снова потерял сознание.

Виктория настойчиво потянула Рафаэля за рукав.

— Расскажи мне все, — потребовала она.

— Элен, ты останешься с ним?

— Да. — Она одарила Рафаэля неприязненным взглядом и отвернулась к доктору Лудкоту.

Рафаэль с Викторией, словно дети держась за руки, вышли в коридор.

— Почему ты скрыл от меня свои планы?

— Я стремился тебя защитить, — просто ответил он, понимая, какой ужас она должна была пережить, и искренне сожалея об этом. — Я должен был заставить тебя поверить, что я рядом, — взволнованно продолжал Рафаэль, — потому что ты бы сделала все возможное и невозможное, чтобы помочь мне, пошла бы на любой риск, чтобы в нужный момент оказаться рядом. А я не мог этого допустить.

— Теперь все кончилось? Ты разоблачил Рама?

— Да. Я сорвал с него маску. Ни за что на догадаешься, кто скрывался под ней.

— Конечно, меня же не допустили на последнее действие этой драмы, и я не видела финала. Кто же он, этот дьявол в человеческом обличье?

— Сквайр Эстербридж!

Виктория застыла с открытым ртом. То, что она услышала, было настолько невероятным, невозможным, даже нелепым, что ее разум отказался воспринять этот теперь уже очевидный факт.

— А Дэвид? — наконец выговорила она.

— Его там не было. Отец ему не позволил, уж не знаю, почему.

— Вы с Дамьеном все это спланировали заранее?

— Да.

Неожиданно Виктория резко остановилась, схватила Рафаэля за руку и повернула лицом к себе.

— Я еще никогда в жизни не испытывала такого дикого страха. Пуля… Она отбросила тебя, то есть. Дамьена, к стене. Я ничем не могла помочь, только истошно кричала и плакала. Наверное, ты был прав, не посвятив меня в свои планы. Я могла все испортить.

Рафаэль улыбнулся такой милой и обворожительной улыбкой, что Виктории отчаянно захотелось обнять его, прижать к своей груди, по-матерински защитить от всех возможных будущих невзгод и никогда больше не отпускать от себя.

— Ты любишь меня, — шепнул он, — ты доказала, что не мыслишь без меня жизни. О большей награде я и мечтать не мог.

— Ты, или Дамьен, уж не знаю теперь, кто именно, так все перепутали… Как тут не испугаться. Кстати, а что ты сделал с Рамом?

— Ничего. У него все еще остается шанс. Если он не глуп, то немедленно покинет Англию. Правда, у меня создалось впечатление, что у него какое-то психическое расстройство. Нормальный человек вряд ли додумается до тех слишком уж изуверских догм, которые он проповедовал.