— А мои туфельки, между прочим, сделаны из самой лучшей испанской кожи.

— Замечательно.

— А моя рубашка вся в кружевах.

— Да, это прелестно…

— Ну наконец-то вы все-таки обратили на меня внимание. Послушайте, Рафаэль, мне не нравятся ваши бесконечные секреты. В конце концов я не маленький несмышленый ребенок. Расскажите мне, как прошло посещение мистера Вестовера. Я наследница?

— Пока да, но очень быстро перестанете быть ею, если Дамьен продолжит свои гнусные махинации.

— Не понимаю. Объясните мне, пожалуйста, что все это значит!

— Это значит.., что вам, моя дорогая, лучше ничего не знать.

— Но, Рафаэль, — воскликнула возмущенная девушка, — вы забываете, что я — главное действующее лицо этой странной пьесы. И если вы не расскажете мне все, причем очень подробно, я сама отправлюсь к этому поверенному с визитом.

Она увидела, что ее возмущенная тирада задела его больше, чем он хотел показать. Судя по крепко сжатым губам и моментально потемневшим глазам, Рафаэль принадлежал к той категории людей, которые тяжело переносят, когда им перечат или предъявляют ультиматумы.

— Вы, моя девочка, — очень ласково, даже как-то вкрадчиво сказал он, — будете делать только то, что вам скажут. Вы меня поняли?

— Конечно, не поняла, — откровенно усмехнулась она. — Разве вы забыли, что я наивна, глупа и бестолкова? Так что я абсолютно не способна что-либо понять.

— Виктория, я… Черт бы вас побрал, прекратите смеяться надо мной! Я же изо всех сил стараюсь вас защитить.

— Я вижу. Только почему вы считаете, что я при этом должна ходить в шорах? Я не могу больше оставаться в полном неведении! Я должна если не действовать, то по крайней мере знать, что происходит!

Но Рафаэль не хотел говорить девушке, что ее мучитель где-то рядом, в Лондоне. Он даже сам себе не мог объяснить, почему ему так мучительно, до боли, не хотелось, чтобы в ее чистых, ясных и смеющихся глазах снова поселился страх.

— Не стоит настаивать, — после значительной паузы пробурчал он, — должен сказать, что вы довольно назойливы и вам недостает хороших манер. Надеюсь, вы удовлетворены, что ситуация находится под контролем… Ну как, на сегодня вам уже достаточно общения с местным обществом? — И не дожидаясь ответа, Рафаэль повернул к дому леди Люсии.

Улыбка медленно сползла с лица глядевшей ему вслед девушки. Он ее защищает? Интересно, кто его просил? Ладно, пришла пора брать дело в свои руки. Завтра она посетит мистера Вестовера. Сама.

Смех и веселье, царившие за ужином, заставили Викторию позабыть о Дамьене, своей обиде на Рафаэля и его бесцеремонное обращение, так же как и обо всех остальных неприятностях и проблемах.

Фрэнсис Хоксбери оказалась очаровательной и очень дружелюбной молодой женщиной, обладавшей способностью с первого взгляда располагать к себе собеседников. Что же касается Хока, или Филипа, — Виктория так и не поняла, как его следует называть, — то он чем-то напоминал Рафаэля, по крайней мере внешне: такой же высокий, мускулистый и, видимо, очень сильный. Его лицо, обрамленное темными шелковистыми волосами, было довольно смуглым, как у человека, который долго жил под южным солнцем. Только глаза были не серебристо-серые, как у Рафаэля, а изумрудно-зеленые, но такие же живые и веселые.

Веселье лилось рекой, такой же полноводной, как изумительное белое вино, аккуратно доставляемое из подвалов леди Люсии.

— Виктория, по-моему, вам уже хватит пить, — неожиданно проговорил Рафаэль. — Диди, у вас не найдется лимонаду для этой молодой леди?

— Это вам пора переходить на лимонад! — возмутилась Виктория. — Если я не ошибаюсь, вы приканчиваете уже третий бокал.

— Ошибаетесь.., четвертый. Но я мужчина и гораздо больше привык к…

— Ваша речь удивительно напоминает что-то, — с манерной медлительностью произнесла Фрэнсис. — Кажется, именно такие интонации звучали в голосе моей гувернантки. Оставьте ее, Рафаэль, Виктория уже давно вышла из того возраста, когда ее надо столь тщательно опекать.

— Спасибо, Фрэнсис. Между прочим, наш бравый капитан никак не может отказаться от привычки всеми командовать.

— Ладно, ладно, ребята, давайте не будем спорить, — примирительно вмешался Хок. — Рафаэль, дружище, поверь мне, когда женщины объединяются, с ними лучше не связываться. Фрэнсис, дорогая, отложи, пожалуйста, свои упражнения в остроумии до более подходящего момента. Черт, жаль, что моего отца сейчас здесь нет.

— Почему? — вяло полюбопытствовал Рафаэль.

— Он обладает удивительным даром уводить разговор в сторону от неприятной или щекотливой темы, причем никто из беседующих даже не успевает заметить, как и когда он это делает.

— Послушайте, Виктория, — никак не мог успокоиться Рафаэль. — Я же не говорю, что сейчас здесь за этим столом вы начинаете свою карьеру пьянчужки. Просто вы непривычны к вину, не так ли?

«Конечно, так», — подумала Виктория. Но она же не дура, чтобы соглашаться с ним вслух.

— Как вам сказать, — медленно протянула она, — как правило, я действительно много не пью. Ну.., не больше бутылки в день.

— Значит, так, друзья мои, — решительно вмешалась леди Люсия, — думаю, мы остановимся на компромиссном варианте. Диди, пожалуйста, половину вина, половину содовой. Надеюсь, это устраивает обе стороны.