— Вовсе нет, — возразил он, — просто у меня нет острой необходимости в ее деньгах. У меня достаточно своих. Я женился бы на ней, даже если бы у нее не было ни су.

Взглянув в этот момент на Викторию, он ясно прочитал в ее глазах одно-единственное слово «лжец». Но она молчала, за что он был ей очень признателен.

— Такая красивая молодая девушка, как Виктория, не должна оставаться в нашем суровом мире одна, без защиты. Ей был нужен муж, и я надеюсь, что, выбрав меня, она не очень разочарована.

Слава Богу, у Виктории хватило благоразумия очаровательно улыбнуться и утвердительно кивнуть.

Рафаэль отхлебнул глоток ароматного чая и задумался. Он никак не мог разобраться, что же из себя представляла Элен. До него донеслись обрывки ее разговора с Викторией, причем ему показалось, что она знает гораздо больше о проказах своего мужа, чем хочет показать. Она относилась к Виктории очень настороженно и, похоже, не любила ее. Возможно, она хотела избавиться от обузы?

Поставив чашку, Рафаэль обратился к Дамьену:

— Что, брат, скоро будешь принимать поздравления? Наследник вот-вот появится на свет?

— Несомненно. Я очень жду этого события. Доктор Лудкот сказал, что все должно свершиться сразу после Рождества. Элен здорова, отлично себя чувствует, так что никаких осложнений не предвидится.

Неожиданно Виктория встала.

— Я пойду в детскую и повидаюсь с Дамарис.

— Дамарис спит, — повысила голос Элен, — с ней Нэнни Блэк. Ты же знаешь, по крайней мере должна еще помнить, как бдительно охраняет эта старуха свою воспитанницу. Она тебя туда просто не пустит.

— Если ты не возражаешь, Элен, — Рафаэль встал, — мы с Викторией пройдем в нашу комнату. Нам необходимо немного отдохнуть.

Виктория поспешно вскочила и заняла свое место рядом с мужем.

— Я думаю, — сказал Дамьен, — Элен приготовила для вас Оловянную комнату.

Виктория едва поверила своим ушам. Это была изумительная комната, оформленная в серых и серебристых тонах, поэтому и получившая такое название. Тридцать лет назад в ней находилась спальня бывшего хозяина замка. Но теперь комнатой не пользовались, поскольку гостей, достойных занимать такие роскошные апартаменты, как-то не находилось. Это действительно был сюрприз.

Что касается Рафаэля, он моментально заметил, что идея принадлежала совсем не Элен. Любопытно, зачем Дамьену понадобилось делать им такой шикарный подарок? Не может быть, чтобы Дамьен решил пойти на мировую! Все это было в высшей степени странно Несколькими минутами позже они уже неторопливо осматривались в большой светлой и роскошно убранной комнате.

— Я никогда не видела так много оттенков серого цвета, — задумчиво сказала Виктория, обращаясь скорее к себе, чем к Рафаэлю. — Посмотри, какой изумительный серый шелк на этих стульях, даже не замечаешь, что он старый и немного потертый.

— Я ничего не понимаю, — признался Рафаэль, — зачем Дамьену потребовалось, чтобы мы жили здесь? Еще одна тайна, которую мне придется разгадать.

— Что значит еще «одна»?

Спохватившись, Рафаэль обнял жену и решительно привлек ее к себе.

— Остаются еще твои тайны, милая. Во-первых, я так и не знаю, в чем ты хотела мне признаться в ту злополучную ночь, во-вторых, ты так и не показала свой кривой палец на ноге или что там еще. А теперь еще мой замечательный брат-близнец преподнес такой сюрприз.

Рафаэль благоразумно умолчал о задании лорда Уолтона. Теперь он уже почти сожалел, что взялся за это дело.

— Не смотри на меня так! — перехватив тоскливый взгляд Виктории, почти закричал он. — Иначе я наброшусь на тебя прямо сейчас и здесь! И это было бы не совсем удобно. Неужели ты не понимаешь, что сводишь меня с ума, заставляя постоянно испытывать желание обладать тобой!

— Но я Же ничего не сделала! — возмутилась Виктория. — У меня и в мыслях не было ничего подобного. Не могу же я изменить свой внешний вид!

— Разве? Я говорю не о внешности, дорогая, а о выражении лица. А оно у тебя сейчас такое голодное, даже, я бы сказал, алчное, что я чувствую себя рождественским гусем на праздничном столе.

Виктория отчаянно покраснела и рванулась в сторону, но Рафаэль не выпустил ее из рук.

— Не смущайся, Виктория. Это вполне нормально и здорово — хотеть своего мужа. Это заставляет его чувствовать себя величайшим в мире любовником. А это чертовски приятно.

— Мне все это не нравится, Рафаэль.