— Немедленно прекрати! Ты порочен, как сам сатана. Тебе не хватает только раздвоенного хвоста, чтобы сходство было полным. Не поможет даже твоя очаровательная белозубая улыбка!

Рафаэль от души рассмеялся:

— Сатана? Ты так считаешь? Думаю, ты все же ошибаешься, моя радость. Я — существо сугубо земное. И обожаю именно земные наслаждения. Что может быть лучше красивой, страстной и чувственной жены? Что же касается вопроса о хвосте…

— О чем это вы говорите? — не сумев скрыть неприязнь, поинтересовалась Элен.

— Так, ни о чем, пустая болтовня, — непринужденно ответил Рафаэль. — Виктория с нетерпением ждет будущей пятницы.

— Думаю, джентльмены, вы извините нас с Викторией. — С этими словами Элен резко встала и повелительно взглянула на сестру.

Виктории хотелось возразить, что она еще голодна и не собирается пока вставать из-за стола, но не посмела ослушаться и покорно направилась за быстро удалявшейся Элен.

Закрыв за собой двери столовой, Виктория беззаботно заметила:

— Лигтер огорчится, что ты ушла, не дав ему возможности отодвинуть твой стул, поухаживать за тобой, Элен. Ты же знаешь, как трепетно он относится к выполнению своих обязанностей по отношению к тебе.

— Я просто не могла больше ждать! — воскликнула Элен, окинув Викторию презрительным взглядом. — Мне показалось, что твой муж залезет тебе под юбку прямо там, в столовой! У меня не было ни малейшего желания присутствовать при этом. Я бы не удивилась, если бы в ответ ты залезла к нему в штаны.

Виктория окаменела, не в силах поверить в услышанное. А Элен продолжала свою обвинительную речь:

— Представляю, чем вы занимаетесь наедине. Наверное, практикуетесь в самых разнообразных, может быть, даже извращенных способах…

— Да замолчи ты! — возмущенно закричала Виктория. — Ты просто дура и ханжа! — Гордо выпрямившись, она направилась в гостиную. Но оказалось, что Элен вовсе не намерена так легко сдаваться. Она произнесла всего одну фразу, но такую несправедливую и жестокую, что Виктория тут же остановилась, словно с ходу натолкнулась на невидимое препятствие.

— Даже не думай пытаться снова соблазнить моего мужа!

Виктория на секунду закрыла глаза. Она еще никогда не слышала, чтобы Элен говорила с ней таким тоном. Значит, она догадалась. Поэтому и нападает на нее. Может, рассказать ей правду? Но, подумав, Виктория отказалась от этого намерения. Во-первых, Элен ей все равно не поверит, а во-вторых, беременным женщинам нельзя говорить неприятные вещи. Это может привести к серьезным последствиям.

— Элен, — тихо промолвила Виктория, медленно поворачиваясь к разъяренной кузине, — я никогда не любила Дамьена, мне он даже не нравился. Он всегда был для меня только твоим мужем. Зачем ты говоришь такие ужасные вещи?

— Потому что ты нагло врешь! Ты любила его. И замуж ты вышла за человека, который похож на него, как отражение в зеркале. Ты не могла заполучить Дамьена, поэтому удовлетворилась его двойником. Все ясно как Божий день, Виктория.

— Я вышла замуж за Рафаэля, потому что полюбила его. И давай прекратим этот бесполезный и неприятный разговор. Сыграй лучше что-нибудь. Мне так нравится, когда ты играешь на фортепиано.

— Даже такая дура, как ты, должна понимать, что Рафаэль женился на тебе из-за денег. А почему ты вышла за него, это мы обе прекрасно знаем. Боже мой! Зачем ты вернулась?

Не дождавшись ответа от Виктории, Элен презрительно пожала своими восхитительными белыми плечами и направилась к стоящему в углу фортепиано, очень похожая на маленький кораблик, везущий слишком тяжелый груз.

Она играла сонату си-мажор Моцарта, когда в гостиную вошли мужчины. Рафаэль был приятно удивлен. Он счел ее изнеженной провинциальной барыней, проводящей жизнь в неге и праздности. А она великолепно владела инструментом, демонстрировала истинное мастерство. Рафаэль подумал, что впредь не стоит проявлять поспешность при составлении своего мнения о незнакомых людях, и уселся рядом с женой. Он взял ее руку в свою и нежно прошептал:

— Скажи, пожалуйста, дорогая, сколько ночей я еще должен провести в мучительном воздержании?

Виктория метнула на мужа свирепый взгляд и плотнее сжала губы. Рафаэль притворно вздохнул и принялся пересчитывать пальцы на руках.

Элен выполнила великолепное арпеджио, и наконец завершающий аккорд возвестил об окончании пьесы.

— Две ночи, — заявил Рафаэль и с энтузиазмом зааплодировал.

— Два года, — уточнила Виктория и присоединилась к аплодисментам.

— Дорогая, по-твоему, я должен стать женатым монахом?

— Это замечательно, Элен, — громко сказала Виктория, — пожалуйста, сыграй одну из твоих французских баллад.

Элен согласилась вполне охотно. У нее был довольно сильный и приятный голос, она неплохо пела, и Рафаэлю пришлось удивляться вторично.

Дамьен, улыбаясь, подошел к фортепиано, и через некоторое время его звучный и мелодичный голос присоединился к голосу жены.

— Ты тоже талантлив? — поинтересовалась Виктория у мужа.

— Конечно, и ты отлично знаешь, в чем именно.