— Катрина была моей первой женой, — мягко начал он. Музыка переплеталась с рассказом о молодом человеке, влюбленном в бессердечную женщину. — Она развлекала моей игрой своих гостей. — Люк пожал плечами. — Я был мальчишкой и гордился такой честью. Позднее я узнал, что мужчины, которые слушали мою музыку, были ее любовниками. Я сжег песни, написанные специально для нее… сжег мою гитару.

Люк продолжал грустную историю. Он был непричастен к убийству Катрины, но отец боялся за единственного сына, за продолжение рода Д’Арси… И молодой Люк похоронил свою музыку вместе с женой.

Он почувствовал нежный поцелуй Ариэль, на губах остался соленый привкус ее слез. Или это собственные слезы?

— У меня есть брат, — сказал Люк, осознавая горечь этих слов.

— Единокровный брат, ребенок Катрины и моего отца. Как отец сопротивлялся моей женитьбе на ней! На смертном одре он рассказал мне, что она родила мальчика и продала его бездетной паре. Семья уехала в Орегон, а она годы шантажировала отца.

Люк пожал плечами.

— Катрина была изобретательна. Она сделала секс наркотиком для отца. Чтобы ее угрозы не оказались пустыми, она сделала маленькую татуировку на плече малыша, букву «Д». Мальчик был продан с таким же как у меня медальоном… Я надеюсь когда-нибудь найти брата. Половина моего состояния отойдет к нему.

Ариэль провела кончиком пальца по складке между его бровей.

— Твоя мать и сестры не знали об этом?

Когда он покачал годовой, Ариэль погладила его щеку.

— Я говорила, что люблю тебя, мой дорогой? Люк взглянул на слезы в ее глазах. Неужели он грезил?

— Любимый! — охрипшим голосом прошептала она.

Люк осторожно отложил гитару, его руки дрожали, когда он повернулся к Ариэль. С рыданиями она бросилась в его объятия. Люк приподнял подбородок, поцеловал мягкий нежный рот, боясь, что в любой момент его мечта растворится среди теней…

— Chere, ma belle… — Люк крепче обнял ее, потрясенный глубокими чувствами. Он поднес ее руку к губам, поцеловал маленькую ладонь.

— Вы владеете моим сердцем, мадам Д’Арси. Мой ангел…

Ариэль немного отстранилась, на губах появилась загадочная улыбка.

— Я…

Омар вбежал в комнату, Бидди за ним. Она положила руку на округлившийся живот, задыхаясь от бега.

— Лошади ускакали, мэм. Ваши тяжеловозы и черные красавцы вашего мужа. Конюшня горит.

Тадеус взломал замок в резном секретере испанского стиля. Он отшвырнул в сторону гравюры и документы, порвал старинную пергаментную карту. Когда он переворошил все бумаги и ничего не нашел, то кинулся к комоду и начал лихорадочно выдвигать все ящики, вытряхивая на пол скатерти и столовое серебро.

Вдруг позади него раздался тихий голос Люка, от которого волосы зашевелились на голове Тадеуса.

— Могу я помочь тебе найти что-то?

Тадеус бросил в Люка тяжелый серебряный кубок.

— Ты ублюдок…

Тадеус выхватил револьвер, но не успел выстрелить; резким ударом Люк выбил его на пол. Мощный кулак заставил Тадеуса отлететь к стенке. Через секунду он с криком бросился на Люка.

Ариэль вошла в комнату. Волосы рассыпались по ее плечам, она решительно отбросила их назад.

— Тадеус!

— Он напал на меня! Он сумасшедший! — заорал Тадеус, когда мужчины упали на пол. Из кармана Люка выкатились два кольца. Ариэль подошла к камину и подняла их. Она внимательно рассматривала находку, а в это время Люк встал на ноги и подволок обессилевшего Тадеуса к стене.

— Это твое кольцо, Тадеус. И это женское кольцо я видела на твоем мизинце. Что ты делаешь с ними. Люк?

Она обвела взглядом разоренную комнату и остановилась на Тадеусе. Он тяжело дышал, глаза были наполнены паническим страхом.

— Ты пришел за дневником, который сестры Люка вели перед смертью, не так ли? — произнесла Ариэль медленно, словно для самой себя. Она повернула на ладони большой перстень. — Она отлично описала его… Именно это кольцо Ивон сберегла, несмотря на ужасные испытания…

Она посмотрела на Люка, который отошел от Тадеуса, словно избегая соблазна убить. Ариэль рассматривала женское кольцо.

— Да, это кольцо она дала тебе после того, как ты обесчестил ее, пообещав жениться. Она носила твоего ребенка, Тадеус. Ивон не вынесла кошмарных трудностей, и младенец родился мертвым.

— Chere, — мягко начал Люк.

— О, Люсьен, как они должны были страдать! — она с негодованием обернулась к Тадеусу. — Как ты мог, Тадеус! Как ты мог… я читала историю бедняжек…

Ариэль наклонилась и приподняла паркетную дощечку.

— Ты это искал, Тадеус? — она держала в руке дневник.

Люк прислонился к двери.

— Дневник моих сестер.

Ариэль обернулась к нему, зеленые глаза встретились с серебристыми.

— Я очень зла на тебя. Ты должен был рассказать мне о Тадеусе, Эдварде Блиссе, в тот же момент, когда узнал обо всем этом.