Роды были восхитительным процессом для Ариэль. Когда приближались сроки, со всех концов Орегона съезжались ее бывшие невесты. Женщины заботливо помогали ей, а в последние часы она требовала руку Люка, с невероятной силой сжимала его ладонь.

— Проклятье! Что ты имеешь в виду? Что значит «мы тужимся»? Мы… Это я рожаю… Не могу поверить, что затеяла все это из-за зависти к Фанни Орсон… О… о-о. Негодник, спой мне… Я хочу мою песню.

Люк споет ей песню, созданную именно для этого момента, песню их любви. На чисто французском он расскажет о своей пылкой страсти, о солнечных днях и прекрасных ночах… о счастье, которое наполнило их жизнь. Ариэль будет вся в заботах о нашем малыше.

Она всегда хотела, чтобы его голос звучал рядом, чтобы слова любви окружали ее и ребенка.

Люк достал из кармана платок, в котором было завернуто изумрудное ожерелье его матери. Выкупленное у скупщика другом Люка, оно вернулось в семью Д'Арси. Изумруды будут великолепно смотреться на бледной шее Ариэль. По крупицам Люк собирал драгоценности матери и сестер, чтобы передать наследство рода Д'Арси своим детям. Джейсон уже сейчас изучал простейшие гитарные аккорды, и когда придет время, остальные дети тоже выучат песни, которые из поколения в поколение передавались в семье Д'Арси.

Ариаль быстро выучила чинукский язык, часто пользуясь им во время торговых операций. Ее французский и испанский приводили в восторг Люка, да и дети уже тоже начали повторять некоторые фразы.

Люк усмехнулся. Он будет бережно хранить эти детские выражения за закрытой дверью их спальни. Потом глубоко вдохнул чистый, прозрачный воздух. Он выиграл пари и сохранил своего ангела.

Тени прошлого исчезли навсегда.