— Э-э, конечно. — Решив вести себя вежливо, она обратилась непосредственно к Эйвену: — Сесу, налахи. Атари сае.

Намек на улыбку тронул губы Эйвена, когда он кивнул ей, и, бросив, как показалось, предупреждающий взгляд в сторону Нийкса, он направился к бистро с балконом.

Когда принц был достаточно далеко, Нийкс фыркнул, и Алекс повернулась к нему, чтобы спросить:

— Что смешного?

— «Да, пожалуйста. Спасибо» — перебор, а? Насколько сильно ты хочешь пить?

Она сморщила нос, глядя на него.

— Эй, я только вчера начала учиться. Дай мне передохнуть.

На это он откровенно рассмеялся.

— Ты знаешь, я почти верю тебе.

Она колебалась слишком долго, прежде чем изобразить на лице недоумение и спросить:

— Что ты имеешь в виду?

— Во что я не верю, — сказал он, ведя себя так, как будто она вообще ничего не говорила, — так это в историю о том, что тебя бросили и оставили жить со смертными большую часть твоей жизни. Даже если бы это было правдой, ты бы родилась здесь. Кто-то же должен помнить тебя, конечно. — Его глаза снова прошлись по ней с головы до ног, и он понизил голос, чтобы закончить: — Я бы запомнил тебя, я могу тебе это обещать.

Все тело Алекс напряглось от его слов. Не на дразнящий намек, стоящий за ними, а на сами слова и на воспоминание, которое они вызвали в памяти несколькими днями ранее.

— Знаешь, я тебя помню, — сказал ей Нийкс из своей тюремной камеры. — Мне не следовало бы, но я знаю… Никто не помнит, никто, кроме меня.

А затем, как будто ее подсознание связало воспоминания, она вспомнила, как впервые встретила Нийкса несколько месяцев назад, когда Заин затащил его во дворец.

«Ну же, котенок… Я скучал по тебе все эти годы».

Тогда Алекс думала, что Нийкс просто пытается настроить ее против себя, но теперь…

— Дерьмо на крекере, — прошептала Алекс, недоверчиво глядя на него. — Ты знал. Я не могу в это поверить. Ты все это время знал, ты, кусок…

Вероятно, это было к лучшему, что Эйвен окликнул и прервал ее тогда, в основном, чтобы помешать ей случайно выболтать какие-либо секреты Нийксу, который выглядел заинтригованным ее бессмысленными словами, но также и потому, что какое бы слово она ни собиралась назвать будущему заключенному, вероятно, было неуместно на публике, независимо от того факта, что никто, кроме него, не понял бы ее.

— Напитки готовы, — громко объявил Эйвен, направляясь от крытого бара к ряду стульев на балконе кафе с видом на воду. — Иди и забери их.

Нийкс посмотрел на Алекс с любопытным, но вызывающим выражением на лице.

— Я бы многое отдал, чтобы услышать то, что ты собиралась сказать, но я знаю, что у нашего королевского друга королевское терпение. Не бойся, Эйлия, мы можем продолжить нашу дискуссию позже.

И с этими многообещающими словами он протянул ей руку, приглашая пройти впереди него к столу, где их ждал Эйвен.

Все еще не придя в себя, Алекс сделала именно это, отчаянно пытаясь не показать, насколько она потрясена каждым своим шагом.

Глава 16

Алекс не была уверена, как это произошло, но каким-то образом она пережила утро.

Потягивая фруктовый нектар, который еще раз доказал, что у меярин лучшая еда в Медоре, Алекс молча слушала беседу Нийкса и Эйвена. Для нее это было сюрреалистично, потому что все, что они говорили, звучало так нормально; просто два друга, общающиеся за выпивкой. У нее не укладывалось в голове, что Эйвен спрашивает Нийкса, как поживает отец, полна ли мать решимости женить его к концу года и довольна ли сестра, что ее результаты в Варрунгарде позволили присоединиться к Зелторе. Их разговоры были такими… обыденными.

Даже ответы Нийкса были на грани скуки, в основном он спрашивал о предстоящем банкете в конце сезона. Очевидно, Эйвену поручили спланировать ежегодное празднование прощания с летом. Принц заявил, что мероприятие проходит успешно и должно стать самым грандиозным фестивалем в истории меярин. Но, по словам Нийкса, Эйвен участвовал в планировании каждого мероприятия.

Пока они болтали, Алекс чувствовала себя мухой на стене, подслушивающей своего будущего врага и его лучшего друга. Всякий раз, когда Нийкс пытался втянуть ее в разговор, насмешливо предлагая перевести — его тон всегда был слишком веселым, по ее мнению, — девушка неоднократно говорила, что счастлива, что ее оставили наедине со своими мыслями.

«Счастлива» было плодом воображения, потому что с тех пор, как она поняла, что Нийкс из будущего знает о путешествии Алекс в прошлое, она не могла перестать думать о том, что еще он сказал ей в своей камере. В то время она думала, что он нес бессмысленный бред сумасшедшего меярина, которого слишком долго оставляли в одиночестве, и она едва обратила на него внимание. Но было что-то, что он сказал в конце, что-то, что прозвучало как предупреждение, если бы только она могла вспомнить что. Лучшее, на что она была способна, — это ссылка на перемены или, возможно, на отсутствие перемен. Однако сейчас ей это не помогло, и все остальное, что он сказал, было потеряно для ее подсознания.