Старейшина поднялся, вслед за ним встали и остальные, даже Илонна. Рогор торжественно сказал:

— Воин Диллитон, ты выполнил предначертанное. Совет клана благодарит тебя за то, что ты сделал для нас всех.

Тут старик вампир посмотрел на Илонну. Она без слов поняла его и отстегнула с пояса ножны с мечом — как отметил Дилль, его собственным.

— Я, воин Илонна, избранная глава клана Дракона, с согласия совета старейшин отрекаюсь от предводительства кланом.

Дилль недоумённо выпучил глаза. Девушка между тем продолжала:

— Я передаю этот меч — символ главы клана, совету старейшин. Теперь в вашей воле избрать нового главу. Пусть ваш выбор будет мудрым.

Рогор сделал лёгкое движение бровями, мастер Нугейр подошёл к Илонне и с поклоном взял у неё меч. Потом он подошёл к Диллю, опустился на одно колено и сказал:

— Совет единогласно решил, что быть тебе, воин Диллитон, главой клана Дракона. Прими этот меч и властвуй. Защищай клан мечом и магией, отдай свою кровь во имя клана, если понадобится. Отныне любое твоё слово — приказ для всех.

Присутствующие подобно Нугейру опустились на одно колено. Даже старики вампиры.

— Да что это за клан такой? — не удержался Дилль.

— Его Величество Юловар второй создал новый клан — имени Дракона, — пояснил Нугейр. — В него вошёл клан Григот. Главой он хотел сделать тебя, но ты исчез. Тогда король избрал Илонну. Но она заявила, что это временно — до тех пор, пока ты не вернёшься. Поэтому теперь ты — глава клана Дракона.

— С ума сойти!

— Долго нам так стоять? — буркнул мастер Фиррис. — Бери меч, ученик.

Дилль невольно улыбнулся. Будь он хоть трижды главой клана, для мастера он останется всего лишь учеником.

— Я принимаю этот меч и главенство над кланом, — Дилль взял из рук Нугейра оружие. — И что теперь?

— Теперь ты должен собрать мастеров клинка и выехать в Тирогис для участия в Сборе кланов, — сказал Нугейр. — Ученица Илонна, пока ещё была в сознании, отказалась это делать. Мы, честно говоря, ей не поверили, что ты жив, но подчинились, когда она направилась к Великим Хранителям. А король, между прочим, всё ещё ждёт.

Дилль помог Илонне встать и усадил её в кресло. Старейшины уже заняли свои места, Гунвальд, Герон и Вальдор разливали по кубкам вино. Пятеро мастеров клинка устроили тихое совещание.

— Аид сказал, что ты чувствовала меня, — прошептал Дилль. — А я не сумел пробиться к тебе, как ни старался.

— Наверное потому, что я тебя люблю сильнее, — улыбнулась Илонна. — Фрол сказал, что ты сумел убрать хивашское заклятие. Как ты это сделал? Ведь никто, даже этот гад Мейс не смог удалить его.

— Гад? — удивлённо поднял брови Дилль. — Раньше ты была о нём другого мнения.

— Я потом тебе расскажу, что он сделал, — хмуро сказала девушка. — Так всё-таки, как?

— Тайна сия велика есть, — напыжился Дилль. — И доступна только величайшим магам всех времён и народов.

— Я тебя сейчас укушу.

— Ты тоже относишься к величайшим магам, поэтому я открою тебе эту тайну, — ухмыльнулся Дилль, а глаза Илонны заблестели от любопытства. — На самом деле — всё просто. Я воспользовался умением муаров и по частям уничтожил вражеское заклятье.

— Муаров? Откуда ты узнал, как они действуют?

— Они мне сами сказали и научили своему способу уничтожать магию. Теперь я — немного муар.

— И ты мне ничего не сказал?

— Но тебя же не было со мной в хивашском плену.

— А причём тут плен? Муары ведь в Тирогисе.

— Понимаешь, часть из них отправилась со мной. Этим кругляшам захотелось попутешествовать и узнать мир, так что теперь они живут во мне. А потом — когда я вернусь в Тирогис, они расскажут остальным обо всём, что видел и слышал я.

Илонна даже головой потрясла.

— Ничего не понимаю.

— Что тут непонятного? Эти хитрецы обнаружили, что могут переселиться в обладателя драконьей магии и не погибнуть, когда покидают клоаку Тирогиса. Они стали настолько крохотными, что я ничего не заметил. Наверное, и по сю пору не знал бы о том, что они во мне, если бы не хивашское заклятье похищения души. Именно муары помогли мне вернуться обратно в собственное тело. Тогда я всё и выяснил.

— Значит, — медленно проговорила Илонна, а в глазах её заблестели сердитые огоньки, — они видят и слышат то же, что и ты? Всё, всё?