А вот боевым клирикам не повезло. Своенравный Единый, в последнее время так редко отзывавшийся на их молитвы, в очередной раз не даровал монахам свою силу. А потому хивашские тысячи не сгорели в небесном огне и продолжили драться, с каждой минутой всё глубже вгрызаясь в ситгарские построения. Вампиры, сражавшиеся на левом фланге, с трудом сдерживали атаки превосходящих сил пустынников. План, согласно которого монахи должны были нанести хиваши решающий удар, с треском лопнул.

Адельядо увидел рвущего на себе волосы Одборга и понял, что ждать от Единого помощи не стоит. Похоже, скоро хиваши окончательно сомнут их порядки, ситгарцы и вампиры окажутся отрезанными друг от друга, и тогда настанет пора отступать. Точнее, бежать.

Гроссмейстер не был уверен, что колдуньи вновь не атакуют, а потому приказал всем магам сосредоточиться на защите и не тратить силы на хивашских воинов. И в этот момент пришла помощь. Да какая! Когда гроссмейстер увидел многотысячную орду мертвяков, то первым делом подумал, что теперь ситгарцам точно наступит конец. Хиваши обманули их: вступив в битву, они просто ждали прибытия своей неживой армии. Но мертвецы вдруг напали на тылы пустынников. И только тогда Адельядо разглядел, кем они когда-то были. Неупокоенные останки воинов, триста лет назад сложивших головы в Величайшей битве — вот кого Единый прислал к месту битвы.

Зомби из Запретного предела рвали на части хивашских воинов, рубили их ржавыми мечами, сминали своими костлявыми полусгнившими телами. Хиваши довольно быстро перегруппировались и отступили, но мертвяки, против ожиданий Адельядо, не переключились на стоящих неподалёку вампиров, а начали преследовать отступающих пустынников.

С момента, когда сражение должно было превратиться в разгром объединённой армии, и до момента бегства пустынников прошло около получаса. От ситгарских тысяч осталась едва ли половина, вампиров — чуть больше трети. Всё поле боя было завалено убитыми и ранеными, сухая земля пропиталась кровью настолько, что чавкала под копытами лошадей. Но главное было сделано — они выстояли.

Врачеватели вместе с лекарями лечили раненых, команды могильщиков пересчитывали потери, а граф Керсон собрал военный совет. И если перед началом сражения он был спокойным и уверенным командующим, то теперь перед Адельядо предстал разгневанный солдат в погнутой от ударов кирасе и с замотанной окровавленной тряпкой рукой. Во всяком случае, выражался граф именно по-солдатски. Трёхэтажным матом он высказал всё, что думал о монахах вообще и об архиепископе в частности. Ситгарские офицеры делали вид, что оказались здесь случайно, мастер Кенн щурил свои кошачьи глаза и одобрительно кивал, а архиепископ Одборгский молчал. Оправдаться церковнику было нечем.

—…поддавшись твоим лживым россказням, я отправил солдат на бойню! — бушевал Керсон. — Если я ещё хоть раз послушаюсь убеждений церковных крыс, пусть меня называют вонючим пустынником!

Раньше Адельядо не преминул бы насладиться зрелищем унижения своего давнего неприятеля, да ещё и сам бы с удовольствием высказался бы. Но те времена прошли. На фоне совместных действий по поводу пророчества Генетта гроссмейстер как-то незаметно сблизился с архиепископом, и теперь совершенно не желал слушать уничижительные речи в сторону Одборга.

— Позвольте, граф, — гроссмейстер выступил вперёд. — Я знаю, что вы переживаете за жизнь вверенных вам людей, но винить уважаемого архиепископа в том, что Единый поступил по-своему, это чересчур.

— Вы, гроссмейстер, виновны не меньше, — запальчиво крикнул граф. — Именно вы с архиепископом убедили меня в том, что в нужный момент нанесёте хиваши удар такой силы, что они от него не оправятся. Где был этот ваш хвалёный удар? Где был Единый с его ужасающим светом? Хорошо хоть обычно никчёмные маги сумели сдержать хивашских шаманов — и на том спасибо. А от клириков вообще толку не было.

Адельядо с раздражением посмотрел на графа, хотел было напомнить ему, что бывает с невоздержанными на язык людьми, которые смеют оскорблять магов, но передумал. Сейчас не время. Потом, при случае, он припомнит Керсону эту дерзость.

— Вы ослепли, граф? — ледяным тоном спросил Адельядо. — Или перестали понимать, что именно вмешательство Единого заставило хиваши бежать с поля боя?

— И когда это случилось?

— Когда тысячи зомби атаковали хиваши с тыла, — невозмутимо ответил Адельядо. — Это он их прислал нам в помощь.

— Что-о? — выпучил глаза граф, как, впрочем, и остальные офицеры. Мастер Кенн тоже удивлённо вскинул брови. — Вы в своём уме, ваша премудрость? Это же были хивашские мертвяки.

— Уж простите, что мы с уважаемым архиепископом не посвятили вас во все тонкости, — Адельядо вздёрнул подбородок. — Ваше дело — командовать солдатами и махать мечом. Вот этим и занимайтесь, ваше сиятельство. А высокие материи оставьте тем, кто в них понимает. Единый внял молитвам боевых клириков и позаботился о том, чтобы нанести сокрушительный удар в нужный момент.