Дилль не понимал, что происходит, ясно было одно: Гарлик почувствовал нападение и пытается спастись. Или это действует заклятье подчинения? В любом случае, Дилль должен довести дело до конца. Он высвободил всю драконью ярость, которая только была ему доступна, и обрушился на скользкий комок сознания шамана. Он давил его силовым захватом, одновременно вытягивая из него жизненную энергию. Как ни вертелся бурый шар, но ему не удалось избежать печальной участи. Постепенно размер ауры Гарлика уменьшился, а затем она и вовсе исчезла.

Дилль остался в астрале один. В противоположность прошлым схваткам в астрале, теперь он не был энергетически измотан — настолько метод муаров оказался эффективным. Дилль больше не наблюдал ничьих аур. Итак, шаманы мертвы. Но, с тревогой подумал он, возможно в этот момент в реальном мире его тело тоже умирает. И тогда он останется бесплотным сознанием, правда, ненадолго. Помнится, Тринн предупреждала, что сознание без тела умирает очень быстро.

Возвращаясь в реальный мир, Дилль, честно говоря, очень трусил. Но к его огромной радости, он очутился в собственном теле, и оно было вполне живым. Болела поясница от долго сидения в скрюченном положении, затекла правая нога. Дилль с восторгом пошевелил пальцами — ему удалось! Он уничтожил шамана и при этом остался жив.

Рядом с ним на спине лежал Беркет — с разинутым ртом, уставившийся щёлочками мёртвых глаз в парусиновый потолок повозки. А Гарлик… тут Дилль вздрогнул. Вместо Гарлика на шкуре лежало нечто непонятное — наполовину человек, наполовину чешуйчатый червь. Сразу вспомнился рассказ охотника на оборотней, который когда-то давно Дилль слышал в таверне мамочки Августины. Мол, однажды он успел убить эту нежить во время превращения, и тело было частично человеческим, а частично — медвежьим.

Дилль, сморщившись, смотрел на вздувшееся лицо мёртвого шамана: рот почти превратился в пасть, полную острейших зубов, вместо носа — две дырки, а глаза повылезали из орбит. Кожа на шее Гарлика местами заменилась тусклой чешуёй, а руки стали лапами с крупными загнутыми когтями. Тут Дилль заметил, что в одной из них шаман всё ещё сжимает черепушку, которую достал из сундука перед битвой с прибывшей осаждённому Григоту подмогой. Вот оно что! Клятый шаман почувствовал опасность и пытался превратиться в зверя. Как там его звали? Название Дилль забыл, помнил только, что собеседник Гарлика в тот раз изумлялся, как тот сумел одолеть зверюгу.

Теперь понятно, почему разум шамана начал ускользать — видимо, после превращения в зверя он терял магические навыки. А существо, магией не обладающее, Дилль в астрале видеть не мог. Хорошо, что он успел его прикончить раньше.

— Мастер, ты сумел сломать барьер! — раздался в его голове многоголосый хор. — Мы снова тебя чувствуем.

Муары проснулись после вспышки драконьей ярости.

— Привет, кругляши! — поздоровался с ними Дилль. — То есть, думаете, теперь я свободен от заклятья?

— Истинно так, — торжественно объявили муары. — И ты отлично освоил наш способ маскировки.

Для проверки он взял бурдюк с запретным араком и сделал глоток — крепкое хмельное зажгло в горле. Дилль выплюнул арак и поморщился — как хиваши пьют эту гадость?

— Да, запреты исчезли. Кстати, похоже, я освоил не только маскировку в астрале, но и ваше умение пить чужую энергию, — поделился мыслью Дилль. — Так что теперь я — энергетический вампир.

— Глупо не брать то, что жертве уже не нужно.

— Мысль правильная, — усмехнулся он. — Ладно, парни, некогда с вами болтать. Нужно как-то выбираться из хивашского лагеря.

— Мастер, призови ярость, и мы поможем тебе, — пообещали муары и замолкли.

Наверное, они и сейчас ему немного помогли — во всяком случае Дилль чувствовал себя превосходно. Исчезли слабость и сонливость, он чувствовал себя способным свернуть горы. Или это просто душевный подъём после удачного уничтожения рабского заклятья? Как бы то ни было, нужно этим пользоваться.

Дилль быстро собрал в котомку солёное мясо и курт. Эта еда не протухнет: хиваши — не дураки, недаром таскают её с собой во всех дальних походах. Наполнив не очень объёмистый бурдюк водой, Дилль сунул его в мешок и огляделся — что ещё ему может пригодиться? Он снял с трупа второго шамана хорошие сапоги — мертвецу обувь ни к чему. Быть может, взять что-нибудь из колдовских запасов Гарлика? К примеру, ту самую черепушку? Или шаманский посох? Но по здравом размышлении он отказался от этой мысли. Будет ли подчиняться ему посох, Дилль не знал, а превращаться в чешуйчатого червя никакого желания у него не было, даже если бы он знал, как это сделать.

Плюнув на прощанье в мёртвых шаманов, Дилль выскользнул из кибитки, развязал ноги стреноженной лошади и повёл её туда, где на краю лагеря горели костры караульных. Ему предстояло незаметно проскользнуть мимо часовых. Поначалу Дилль решил просто вскочить на коня и умчаться в ночь, но передумал — хиваши, хотя и уверены, что орда древних мертвецов отстала, но всё время держат усиленные охранные посты на краю лагеря. Да и конные разведчики день и ночь снуют поблизости от армии. Где гарантия, что промчавшись меж часовых и переполошив их, он не нарвётся на конный разъезд? Пока что он магически слишком слаб, чтобы драться с превосходящими силами врагов.