Дилль предпочёл пустить в ход своё умение убеждать. Правда, на хивашском изъяснялся он весьма косноязычно, поэтому придётся серьёзно постараться, чтобы уболтать часовых. Минуту подумав, Дилль вернулся в кибитку шамана и забрал непочатый бурдюк с араком — пригодится. Ведя коня в поводу, он добрался до одного из горевших на краю лагеря костров. Около огня сидели шесть воинов: трое прихлёбывали из почти пустого бурдюка и резались в кости, вполголоса ругаясь друг с другом, один правил кривую саблю, водя по острию точильным камнем, один смотрел в темноту. А последний — судя по всему, старший караула, увидев Дилля, поднялся и наставил в его сторону копьё.

— Стоять! — рявкнул он. — Куда прёшь, рабская морда?

Игроки перестали бросать кости и посмотрели на подошедшего. Правивший саблю отложил в сторону камень и взялся за рукоять оружия. И только дозорный по-прежнему пялился во тьму. Дилль скорчил жалобную физиономию.

— Насяльника, шаман посылай мертвяк-траву собирай. Много-много надо.

— Не врёшь?

— Правда-правда честно!

Старший поморщился. Но, поскольку бездушные врать не могут, поверил.

— Где разрешение?

— Шамана ругайся, — сообщил Дилль. — Бей моя много. Сказала мертвяк-трава собирай до утра или моя мертвяк стать.

Воины переглянулись, старший пожал плечами.

— Мне плевать, убьёт тебя шаман или нет. Если он хочет выпустить тебя за пределы лагеря — пусть идёт за разрешением к сотнику Утаю. Всё, пшёл отсюда!

— Насяльника, — заканючил Дилль, — Шамана гнида злая. Убить моя совсем. Арак на, моя мертвяк-трава собирай. Хороший арак, шамана сам пей много.

С этими словами Дилль достал шаманский бурдюк с араком и протянул главному. Воины оживились. Один из них довольно громко сказал:

— А нежить прав — шаманы все гниды. Но арак у них неплохой.

— Вся ночь впереди, а согреть нутро нам нечем, — поддакнул другой.

Старший поколебался, забрал объёмистый бурдюк из рук Дилля и буркнул:

— Вали, собирай свою траву. Только коня здесь оставь.

— Трава много надо, — заволновался Дилль — пешком далеко ему не уйти. — Шамана сказала целый куча надо. Конь увезти.

— Хореке, пусть он уже идёт, — сказал один из игроков, поднимая кости.

— А вдруг раб сбежит?

— Э-э, перестань, куда бездушный от хозяина сбежит, — игрок встряхнул кости. — Ну, по медяшке на кон? Я первый бросаю. Хореке, ты в игре?

Старший махнул рукой в темноту.

— Иди. Но если тебя, дурака, найдут и порвут мертвяки, сам виноват.

Дилль поспешил воспользоваться разрешением, пока воин не передумал. Уходя, он услышал за спиной огорчённый возглас «Проклятье, две двойки и единица». Да, похоже кому-то не повезло с броском. Но наутро этим стражам не повезёт ещё больше, когда хиваши узнают о бегстве раба. И тогда, возможно, за ним пошлют погоню. А, может, и не пошлют — решат, что он сам помрёт от голода и жажды, или вовсе попадёт в лапы диких зомби. В любом случае нужно до рассвета проложить между ним и хивашской армией как можно большее расстояние.

Когда костры хивашских постов превратились в крохотные огоньки, Дилль остановился. Куда идти? По уму, надо двигаться на север, если он хочет вернуться в Григот. Но вполне возможно, что по пути он нарвётся на древних зомби. На юге, насколько Дилль знал географию, сплошные пески, тянущиеся на тысячи лиг. Где-то там находится царство некромагов, откуда они триста лет назад начали грандиозную войну против всех. Итак, север и юг отпадают.

Если пойти точно на запад, то в конце концов он выйдет на ситгарские территории в районе провинции Неонин. Но армия хиваши идёт почти в том же направлении — на юго-запад. Верх глупости, бежать перед армией, опасаясь, что в любой момент тебя могут настигнуть. Остаётся восток. Если Дилль двинется туда, то через день-другой он достигнет южной оконечности сумеречных земель. Пройдя по ним, он сделает крюк, но в конце концов придёт к разрушенному Сталгарду. А оттуда можно двигать и к Григоту.

Решив, куда ехать, Дилль вскочил в седло и пустил коня рысью. Он хотел бы перевести его в галоп, чтобы быстрее оказаться подальше от хиваши, но решил не рисковать. В темноте лошадь может попасть ногой в нору какого-нибудь грызуна, и тогда он из всадника превратится в пешего.

В принципе, существовал ещё один вариант быстро оторваться от пустынников — сделать кровавый салют и призвать Тринн. Или Аида. Кто-нибудь из них двоих прилетит и заберёт отсюда Дилля. Но в темноте салют хиваши непременно заметят. Кто знает, вдруг они решат выяснить, что происходит неподалёку от их армии? И вполне могут добраться до Дилля вперёд драконов. Нет, нужно дождаться рассвета.

Дилль качался в седле, полной грудью вдыхая прохладный ночной воздух, и радостно улыбался. Нет, это не просто горьковатый аромат полыни, это — запах свободы.

Адельядо с любопытством и опаской глядел по сторонам. Вечные сумерки, царящие над вампирскими землями, скрывали то, что находилось от гроссмейстера дальше трёх сотен шагов. Но и того, что он видел, хватало. К примеру, два здоровенных бревна, на поверку оказавшиеся какими-то животными. Вампиры назвали их снуггассами и пояснили, что в лапы этим существам лучше не попадать — кончина будет недолгой, но мучительной.